Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
Добавить в моё избранное
323 мин, 40 сек 2613
ночному кошмару… Я оказался его воплощением… Косуха, черные джинсы… сапоги до колен… кожаные, с острым носком… длинные волосы… И бледная… кожа… Глаза, горящие пустым огнем… В нем не было тепла… Просто огонь… Холодный, и обжигающий холодом… Его кошмар смотрит ему в глаза тоже, и видит борьбу. Страха и рационализма… «так не может быть… ты не существуешь…» — произнес он наконец.«Верно» — ответил я, и улыбнулся… не обнажая клыков.«Ты — лишь сон… мой ночной кошмар» Если ты хочешь… — ответил я, — я стану им… но однажды ты рискуешь не проснуться. Твое сердце может не выдержать волны ужаса«… Он побледнел… почти побелел. Но спокойно отошел от кассы. Я посмотрел на людей, которые пялились на бесплатное шоу… Они думали… наверное, что мужик сошел с рельсов…» Никаких вампиров не существует«… Я вспомнил книгу» Я-легенда«… оттуда эта фраза… из одноименного рассказа. Потом, когда открыли вход в холл, мы прошли. Вместе со всеми. Женщина на входе любезно напомнила, что нужно подниматься на второй этаж. Мы последовали наверх, вслед за всеми. Однако… мы еще не знали, что здесь могут собираться другие вампиры… Но тем не менее…»
Мы просмотрели спектакль без особого интереса, сидя на заднем ряду. На самом дальнем от сцены. Там было видно все, что происходило в зале. Мы не стали задерживаться, возле гардероба, и пошли на улицу. На крыльце, к нам подошла пара молодых людей, которые нагло потребовали от нас денег. Яне стану описывать сцену убийства. Скажу только, что мы отвели их на площадь за театром, там, где не слышно было бы их воплей, и на пару с Леной опустошили их сосуды, насытившись. Но от пропитанной спиртом крови мне стало дурно… и меня едва не стошнило… Мы оттащили тела в какой-то темный угол, и обыскали их. Нашлось довольно много денег… Нужно было обойти патрульного на площади. Мы не могли появиться на площади с окровавленными губами, с которых стекает свежая кровь… Вскоре она впиталась в нашу кожу, как в губку. И растворилась. Но теперь у нас были деньги. Я пересчитал свой найденный бумажник. Вытащил деньги из кожаного кошеля и бросил его рядом с телом. Тысячи полторы там было. «У меня тоже где-то полторы» — послышался голос Лены в стороне. Я увидел ее на берегу реки. Она сидела на бордюре, склонив голову. Подошел к ней и сел рядом. Я смотрел на ночную Томь. Но не испытывал эстетического удовлетворения. Я тоже поддался настроению Лены. На меня тоже нахлынула меланхолия. Завтра надо навестить родителей. Но не домой… Только не домой. Я обещал… Но я должен увидеть… Пережили ли они мой уход… превращение… нормально… если это слово в данном случае… применимо вообще. Не сошла ли с ума моя мать… Про отца я молчу…
Солнце только зашло и неопасные остатки солнечного света догорали на небосводе. Там где село солнце. Второе августа на календаре. Я один собирался поехать в бывший, когда-то, родным, двор. Где мы с приятелями часто… ежевечерне собирались… чтобы потрепаться о том— о — сем… Чаще об играх… или фильмах… И об учебе… Однако Лена поняла по глазам, что я собираюсь поехать туда… ТУДА…
— Слава… — в ее глазах читалась мольба, — разве ты забыл? — Нет. — ответил я, — я помню про свое обещание… В дом я не зайду. Я хочу посмотреть с стороны… Как изменится отец. Особенно… Я чувствовал, что мое превращение… обращение… в вампира… тоже сказалось… Хоть он и скрыл это за маской гнева. Ты помнишь как он побелел…
— Помню, — тень ироничной улыбки пробежала по лицу Елены.
— Скажи, что вызвало тогда у тебя слезы? — спросил я, — когда мы оставили квартиру? — Твоя мама…
— Я не знаю… что сказать… — я не ощущал ничего, кроме смятения… — и все же… я хотел ы съездить туда один. Для твоего же блага… Чтобы не заставлять тебя… окунаться в воспоминания… Коли эта сцена так ранит тебя…
— Спасибо за заботу, любимый. Тогда… Я найду, чем заняться… В крайнем случае… почитаю…
— Вот и хорошо… — я улыбнулся, уходя из дома, — не делай глупостей… Ты ведь… большая девочка…
— Да… батюшка… — теперь хмыкнула Лена.
Я вышел за дверь. У меня была с собой пара сотен. Может чуть больше… не помню… Пошел на трассу, из глубины поселка. Долго ждать не пришлось. Подошел автобус. 119-й Они ведь допоздна ходят… был корейский, пригородный автобус, которые сейчас заполонили городские улицы… Я сел на первый «диван» справа… двойное сиденье. Светлая. Приятная глазу обшивка, мягкая обивка сидений, тоже светлая, бежевая, кажется… Она успокаивает… Я уставился в темноту. В вечерние сумерки. Было уже темно. На редких остановках по пути, в автобус заходили в основном… бабки и деды… с мичуринских участков… Или из других мест… Сегодняшняя ночь не предвещала удовольствия… Как и многие, минувшие в лету… Я еще не был голоден. Сейчас, когда в десятом часу, я ехал в город в автобусе. Я собирался на площади Южной пересесть. На девятнадцатую«маршрутку» До бывшего дома я добирался около часа. Нууу… минут сорок, самое малое. Мне не хотелось тратить свои силы сейчас, впустую, когда, мне и спешить — то, по сути…
Мы просмотрели спектакль без особого интереса, сидя на заднем ряду. На самом дальнем от сцены. Там было видно все, что происходило в зале. Мы не стали задерживаться, возле гардероба, и пошли на улицу. На крыльце, к нам подошла пара молодых людей, которые нагло потребовали от нас денег. Яне стану описывать сцену убийства. Скажу только, что мы отвели их на площадь за театром, там, где не слышно было бы их воплей, и на пару с Леной опустошили их сосуды, насытившись. Но от пропитанной спиртом крови мне стало дурно… и меня едва не стошнило… Мы оттащили тела в какой-то темный угол, и обыскали их. Нашлось довольно много денег… Нужно было обойти патрульного на площади. Мы не могли появиться на площади с окровавленными губами, с которых стекает свежая кровь… Вскоре она впиталась в нашу кожу, как в губку. И растворилась. Но теперь у нас были деньги. Я пересчитал свой найденный бумажник. Вытащил деньги из кожаного кошеля и бросил его рядом с телом. Тысячи полторы там было. «У меня тоже где-то полторы» — послышался голос Лены в стороне. Я увидел ее на берегу реки. Она сидела на бордюре, склонив голову. Подошел к ней и сел рядом. Я смотрел на ночную Томь. Но не испытывал эстетического удовлетворения. Я тоже поддался настроению Лены. На меня тоже нахлынула меланхолия. Завтра надо навестить родителей. Но не домой… Только не домой. Я обещал… Но я должен увидеть… Пережили ли они мой уход… превращение… нормально… если это слово в данном случае… применимо вообще. Не сошла ли с ума моя мать… Про отца я молчу…
Солнце только зашло и неопасные остатки солнечного света догорали на небосводе. Там где село солнце. Второе августа на календаре. Я один собирался поехать в бывший, когда-то, родным, двор. Где мы с приятелями часто… ежевечерне собирались… чтобы потрепаться о том— о — сем… Чаще об играх… или фильмах… И об учебе… Однако Лена поняла по глазам, что я собираюсь поехать туда… ТУДА…
— Слава… — в ее глазах читалась мольба, — разве ты забыл? — Нет. — ответил я, — я помню про свое обещание… В дом я не зайду. Я хочу посмотреть с стороны… Как изменится отец. Особенно… Я чувствовал, что мое превращение… обращение… в вампира… тоже сказалось… Хоть он и скрыл это за маской гнева. Ты помнишь как он побелел…
— Помню, — тень ироничной улыбки пробежала по лицу Елены.
— Скажи, что вызвало тогда у тебя слезы? — спросил я, — когда мы оставили квартиру? — Твоя мама…
— Я не знаю… что сказать… — я не ощущал ничего, кроме смятения… — и все же… я хотел ы съездить туда один. Для твоего же блага… Чтобы не заставлять тебя… окунаться в воспоминания… Коли эта сцена так ранит тебя…
— Спасибо за заботу, любимый. Тогда… Я найду, чем заняться… В крайнем случае… почитаю…
— Вот и хорошо… — я улыбнулся, уходя из дома, — не делай глупостей… Ты ведь… большая девочка…
— Да… батюшка… — теперь хмыкнула Лена.
Я вышел за дверь. У меня была с собой пара сотен. Может чуть больше… не помню… Пошел на трассу, из глубины поселка. Долго ждать не пришлось. Подошел автобус. 119-й Они ведь допоздна ходят… был корейский, пригородный автобус, которые сейчас заполонили городские улицы… Я сел на первый «диван» справа… двойное сиденье. Светлая. Приятная глазу обшивка, мягкая обивка сидений, тоже светлая, бежевая, кажется… Она успокаивает… Я уставился в темноту. В вечерние сумерки. Было уже темно. На редких остановках по пути, в автобус заходили в основном… бабки и деды… с мичуринских участков… Или из других мест… Сегодняшняя ночь не предвещала удовольствия… Как и многие, минувшие в лету… Я еще не был голоден. Сейчас, когда в десятом часу, я ехал в город в автобусе. Я собирался на площади Южной пересесть. На девятнадцатую«маршрутку» До бывшего дома я добирался около часа. Нууу… минут сорок, самое малое. Мне не хотелось тратить свои силы сейчас, впустую, когда, мне и спешить — то, по сути…
Страница 74 из 87
