Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеДаламар глянул на Сота, и Танис попытался заговорить, однако отверженный маг перебил его: — Она использовала тебя до конца, Танис. Даже теперь она тянется к тебе из-за пределов, надеясь, что ты спасешь ее.
Сот уже схватился было за рукоятку своего страшного меча, но тут лицо Таниса странно обмякло. Впечатление было такое, словно этот презренный смертный получил на мгновение возможность увидеть эгоистичную душу Китиары. Встретившись взглядом с горящими глазами лорда Сота, Танис выпустил из руки свой меч и отступил на полшага назад.
Рыцарь Смерти хотел убить Таниса в любом случае, в том числе и за то, что он отступился без борьбы от своей Китиары. Подобное малодушие еще раз доказывало, насколько эльф-полукровка недостоин высокого звания Рыцаря Розы. Поразмыслив, он, однако, решил оставить Таниса жить с этим позором и повернулся к Китиаре.
Ее душа исчезла.
Лорд Сот искренне надеялся, что Китиара не станет бежать от него, однако и эту возможность он предвидел. Поднимая на руки тело, завернутое в окровавленный плащ Таниса, он подумал о своем верном сенешале, который в эти минуты шагал через пустыни Абисса, направляясь в царство Тахизис. Там его слуга перехватит душу Китиары, заключит ее в медальон власти и вернется вместе с ней в замок своего господина.
Держа на руках негнущееся тело, лорд Сот шагнул в темный угол лаборатории и мысленно прочел заклинание, которое должно было перенести его в свой замок. Он произнес одно-единственное слово, и у ног его разверзлась темная бездна. Из ее пустоты в комнату ворвалось ледяное дыхание земного чрева, и лорд Сот, бросив последний презрительный взгляд на Таниса и Даламара, которые полами плащей прикрыли от холода лица, шагнул в пустоту, мгновенно исчезнув из виду и из Башни Высшего Знания.
Серые, пыльные, безрадостные равнины простирались во все стороны безбрежным океаном. Безжалостно палило багровое солнце, рожденное тьмой, которое никогда не заходило и никогда не двигалось по небосклону. Ветры сирокко, несущие с собой запах горелой плоти, гнали по выжженной равнине вихри пепла и песка. Время от времени вихри эти превращались в воющие смерчи и вырастали до самого поднебесья зловещими черными колоннами. Однако подобные возмущения стихии были недолговечны. Солнце, сиявшее над этой страной, осаживало их так же быстро, как сжигало и высушивало оно все, что непрошеным вторгалось в пределы королевства Пазунии.
— Сорок девять тысяч тридцать восемь. Сорок девять тысяч тридцать девять…
Одинокий путник, с трудом переставляя ноги, тащился по пустыне. Ссутуленные плечи, опущенная голова, взгляд, упертый п угрюмую землю… Имя этого несчастного существа было Карадок. Ему в его долгом странствии по пустыне можно было и не поднимать головы, ибо все вокруг было одинаковым и, сколько он ни шел, ничто не обогащало однообразный ландшафт. Насколько хватало глаз, вокруг простиралась однообразная пыльная равнина.
Так Карадок брел уже много часов; может быть, минули даже не одни сутки — этого он не знал — с тех пор как он вступил в преддверие Абисса. Время для него перестало существовать, и путь свой он измерял количеством пройденных шагов. Однообразие путешествия нарушали всего лишь три вещи, но ни одной из них не мог бы порадоваться ни смертный, ни даже бессмертный призрак, каким являлся Карадок.
Вдали, почти у самого горизонта, текла через Пазунию легендарная река Стикс. Берега ее были столь же опасны, как и вся остальная равнина, ибо по природе своей река обязана была отнимать, а вовсе не давать. Достаточно было просто прикоснуться к воде, которая текла в этой реке, и человек навсегда утрачивал память. Карадок прекрасно знал об этом, как знал он и то, что быстрые воды волшебной реки унесли в подземное царство не одного беспечного путешественника.
— Сорок девять тысяч пятьдесят четыре… — Карадок положил руку на пылающий лоб. — Нет, не так. Сорок девять тысяч сорок четыре.
Кое-где над плоской равниной возвышались стальные крепости, бывшие аванпостами могущественных предводителей различных племен танарри — злобных существ, которые обитали в шестьсот шестидесяти шести слоях Абисса. Крепости были их опорными пунктами, откуда они совершали свои набеги в миры, населенные смертными. Ужасающие стражи стояли на стенах этих крепостей, защищая мрачные крепости от чудовищ, прислуживающих иным злобным существам, властвующим во тьме. Несмотря на это, столкновения между кланами и племенами самих танарри вовсе не были редкостью. Отзвуки этих кровавых сражений — звон мечей и лязг доспехов, вопли раненых и виртуозные проклятья — сопровождали Карадока на протяжении всего пути через Пазунию. К счастью для него, танарри, увлеченные противостоянием себе подобным, игнорировали Карадока, одиноко бредущего через пыльные равнины.
