Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеАзраэль глянул на свое тело. К его большому удивлению, он снова вернулся в обличье гнома, хотя до этого оставался наполовину барсуком.
— Ч-что случилось? — спросил он.
— Ты отведал того, что лежит за пределами тропы, — сказала хранительница. — А теперь — хватит отговорок. Отдай мне свою душу.
Она наклонилась, и ее тонкие пальцы вонзились в грудь гнома. Азраэлю показалось, что они холодны и тверды, как кинжалы, выточенные из самого крепкого льда, и чем больше он сопротивлялся им, тем глубже они вонзались в его тело, тем быстрее растекался холод по всем его членам.
— Она должна, должна быть здесь! — выкрикнула женщина-тень и погрузила руку в его грудь чуть ли не по локоть. Ее пес задрал морду и издал голодный вой.
Наконец хранительница выпрямилась.
— Я никогда такого не видела, — сказала она печально. — Ты — живое существо, но души у тебя нет.
При этих ее словах пес вильнул хвостом и прыжком исчез в темноте, чтобы там дожидаться души, которая могла бы наполнить его сведенные от голода внутренности.
Все еще дрожа и стуча зубами после леденящего прикосновения, Азраэль уставился на хранительницу.
— В-вообразите с-себе, — проговорил он, похлопывая себя руками по груди, чтобы восстановить чувствительность кожи. Внезапно он передумал. Прикосновение хранительницы было болезненно холодным, однако онемевшая плоть перестала отзываться на боль от ожогов.
Азраэль вскарабкался на ноги и взглянул на тропинку, ведшую к железной арке. Сота уже нигде не было видно.
— Как давно он ушел? — взвыл гном, бросаясь мимо женщины-тени к воротам. Безразличие, с каким отнесся к его судьбе рыцарь, нисколько не удивило гнома. От столь могущественных существ и следовало ожидать подобного невнимания. Гном, однако, вытерпел столь тяжелое и опасное путешествие не для того, чтобы добровольно отстать от Сота. Ему представлялось, что Рыцарь Смерти самой судьбой предназначен для великих свершений, и Азраэлю хотелось быть рядом с ним.
Женщина пожала плечами: — Когда ты исчез, он ушел, ни слова не сказав. Наверное, решил что ты мертв. Впрочем, тебя не было совсем недолго. Рыцарь, должно быть, не успел уйти далеко.
Гном подбежал к воротам, но, прежде чем ступить через арку, обернулся и спросил: — Куда ведет этот Портал?
Хранительница отступила на самый край тропы. Узкие плечи печально поникли, а голова разочарованно опустилась на грудь.
— Я не знаю, — прошептала она. — Никто никогда не возвращался оттуда, чтобы рассказать мне, и никто не приходил с той стороны. Я же не могу покинуть своего королевства, поэтому мне неведомо, что лежит там — по ту сторону Портала.
Азраэль распахнул ворота. Они заскрипели на несмазанных петлях, и порыв теплого ветра пронесся мимо Азраэля. Тьма отпустила его, и в следующее мгновение он оказался на пустынной улочке какого-то городка, между стеной здания и большой бочкой для сбора дождевой воды. Портал с этой стороны был великолепно замаскирован, и поэтому мало кто из людей мог догадаться о его существовании. С любопытством заглянув в бочку, гном увидел в собравшейся на дне воде слабое отражение металлических ворот и вершины арки, в то время как их самих вовсе не было видно.
Вода отразила также и лицо Азраэля, и он сумел рассмотреть раны, нанесенные ему магическим огнем. С левой стороны лица исчезли бакенбарды и усы, глаз был плотно зажмурен, а плечо неестественно вывернуто. Левой рукой он уже мог немного шевелить, однако ожоги на груди, на боку и да лице все еще немилосердно саднили. Впрочем, утрата бакенбардов — его главного украшения — беспокоила Азраэля гораздо больше, чем боль от увечий. Уже к завтрашнему утру он будет чувствовать себя много лучше; сверхъестественная способность к самозаживлению тела была присуща ему, как и всем ликантропам. Однако по какой-то непонятной причине растительность на его лице всегда отрастала медленнее, чем ему хотелось.
Поглядев на свою парчовую тунику, опаленную огнем, изорванную и пропитавшуюся кровью Медрота, гном и вовсе расстроился. Ему хотелось бы, чтобы его одежда обладала такой же способностью к самовосстановлению, как и его тело. Теперь ему придется снова что-то украсть, однако сперва необходимо отыскать лорда Сота.
Узкая улочка, в которой гном очутился после выхода из Портала, тянулась между двумя длинными зданиями. Судя по запаху, в одном из них помещалась бакалейная лавка, а в другом — мясная торговля. Аромат свежевыпеченного хлеба и сырого мяса, еще истекающего кровью, заставил Азраэля вспомнить о муках голода. В живете у него заурчало, но он постарался забыть о еде, по крайней мере на время, и принялся изучать окружающее.
