Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеМайкл, похоже, узнал своего господина.
Чуть наклонив голову, он отступил в сторону, и Рыцарь Смерти подошел к дыре. Прежде чем выглянуть наружу, он спросил: — Ты видел Карадока сегодня?
За вопросом последовала мучительно долгая пауза, затем Майкл неуверенно кивнул. Его шейные позвонки терлись друг о друга с таким звуком, с каким камень трется о камень.
— Это было сегодняшним утром, до того как он отправился с моим поручением в Абисс?
Майкл снова кивнул.
— А видел ли ты его с тех пор, как я вернулся из Палантаса с телом госпожи Драконов?
Последовала еще одна пауза, затем скелет со скрежетом покачал головой. В черной пустоте его глазниц не промелькнула ни одна искра, и череп ничего не выражал.
Сот посмотрел в небо, которое постепенно темнело. Три луны, холодно взиравшие по ночам на землю Кринна, только-только начинали всходить над горизонтом. Солинария — серебристо-белая луна светлой магии была похожа на крошечный тонкий серп. Лунитария — символ равновесия и компромисса сияла в полную силу, окрашивая окружавшие замок с трех сторон горы в неестественный красновато-коричневый цвет. Третья луна была видна лишь существам подобным Соту. Наитария излучала нечто прямо противоположное тому, что обычно называют светом, и все же это был именно свет — черный, мрачный, который сиял лишь для обитателей тьмы.
Постепенно на бархатно-черном небе, протянувшемся от горизонта до горизонта, появились и подмигивающие звезды. Каждый из богов Кринна — а всего их было двадцать один — был представлен на небе соответствующим созвездием, планетой или луной. Так звезды Паладина — Отца Добра — были расположены в форме атакующего серебряного дракона. Это созвездие, называемое иногда Отважный Воин, противостояло пятиглавому дракону Королевы Тьмы. В прошлом эти воплощения божественной мощи отражали все перипетии борьбы двух начал, все их поражения и победы, и Сот посмотрел на созвездие пятиглавого, чтобы понять, чем закончилась или как идет битва, если еще идет, между Тахизис и Райсгглином Маджере.
Звезды Королевы Тьмы распространились по всему небу, готовясь нанести Отважному Воину удар. Все как обычно.
— Должно быть, битва закончилась, — негромко пробормотал Сот. — Тахизис заставила мага отступить.
Повернувшись к сэру Майклу, он приказал: — Повелеваю тебе наблюдать за ходом звезд, а в первую очередь — за созвездием, именуемым Королевой Тьмы. Ты понял?
Живой мертвец сдвинулся с места и шагнул к проему в стене. Нечеловечески медленно его пустые глазницы поднялись и уставились в небо.
— Если звезды свернут со своих обычных орбит, немедленно извести меня, — добавил Сот и быстро покинул комнату.
Он возвращался обратно по сырым и темным коридорам. С каждым шагом он все больше сожалел о том, что доверился своему сенешалю и послал его за душой Ут Матар. С другой стороны, ни один из его слуг не обладал достаточным могуществом, чтобы сокрушить стражей Башни Высшего Знания, и поэтому лорд вынужден был отправиться за телом предводительницы Драконов сам. И только Карадок из всех его слуг был настолько разумен, чтобы суметь выжить на долгом пути через Абисс. Теперь же ему начинало казаться, что этот ничтожный червь либо потерпел неудачу, либо обвел своего повелителя вокруг пальца.
Дорогу ему преградила дверь, и Сот сильным толчком превратил древнее дерево в щепки. О, как пожалеет Карадок о том, что его проклятье обязывает его возвратиться в Дааргард-Кип!
Внезапно Сот остановился и снова обдумал эту мысль. Вне зависимости от того, справился ли сенешаль с его поручением или нет, он обязательно должен был вернуться в руины замка. Он дождется его здесь.
Развернувшись, Сот снова поднялся по каменным ступеням. На этот раз его путь лежал в башню, которая была самым высоким строением Дааргардского замка.
Карадок был связан тем же проклятьем, которое обрекло лорда Сота на нежизнь. Пока он был человеком, Карадок был жадным и тщеславным существом, готовым служить господину и исполнять для него любые поручения. Именно он распространял скандальные слухи о любом из соперников, кто осмеливался под вергнуть сомнению высокое положение Сота в Ордене. Когда Рыцарский Совет подверг сомнению некоторые из подвигов, совершенных Сотом, Карадок привел подкупленного им очевидца, чтобы тот свидетельствовал в пользу его господина. Он даже убил для Сота, пронзив кинжалом во время сна, его первую жену. И когда на Дааргард снизошел небесный огонь, он застал верного сенешаля Сота в кабинете хозяина, где он подделывал финансовые документы. Именно там до сих пор покоились его кости.
