Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранное— Любопытно, как себя чувствуют сейчас мои гости, — пробормотал Страд, подходя к окну и глядя на освещенную луной дорогу, которая с трудом карабкалась на крутизну утеса, где стоял замок Равенлофт. Неподалеку от моста через реку Ивлис он заметил фонари своего экипажа, которые медленно приближались к замку.
Страд закрыл глаза и сконцентрировал свое внимание. Точно так же, как карета без кучера подчинялась его воле на любом расстоянии, разумы сидящих внутри пассажиров должны были открыться ему, чтобы он читал в них, как в открытой книге стихов Сергея. Сначала граф обратился к мыслям молоденькой девушки вистани. Как он и ожидал, разум ее был затуманен ужасом, однако часть ее интеллекта продолжала сопротивляться страху. Свое мужество девушка черпала в легендах и сказках своего племени, которые она лихорадочно перебирала в уме, однако страх не так легко было преодолеть, и граф рассудил, что этим он еще воспользуется, тем более что для девушки у пего был приготовлен небольшой сюрприз.
В сравнении с лордом Сотом Магда не представляла для графа никакого интереса. В конце концов, она была одной из пешек в его игре. Рыцарь Смерти же безусловно заслуживал более тщательного изучения, и Страд, очистив от мыслей свой мозг, втиснулся в сознание рыцаря.
Поверхность сознания Сота оказалась укрыта таким же удушливым туманом, каким были окружены поселок и замок Страда. Большинство разнообразных эмоции и чувств, которые расцвечивали мысли обычных людей, — любовь, алчность, благоговение — либо напрочь отсутствовали, либо молчали. Страд предпринял попытку проникнуть в разум пришельца поглубже, однако его окатила такая горячая волна бурлящей ненависти и бессильного плотского желания, что Страд был потрясен и его ищущий разум на мгновение отступил.
Когда граф снова возобновил свое осторожное путешествие по глубинам сознания Сота, его особенно сильно потрясло абсолютное отсутствие страха. Любой из пришельцев, который хоть что-то знал о господине замка Равенлофт, обязательно испытывал перед встречей с ним как минимум тревогу и беспокойство, но только не бессмертный рыцарь. Страд, могучий повелитель Баровии, ничем не омрачал мыслей восставшего из мертвых чудовища. На мгновение граф задумался, уж не глупца ли он видит перед собой, однако скрытая мощь, которую он ощутил, подсказала ему, что это далеко не так.
Наконец Страд решил, что узнал все, что можно было узнать, выудить из мощного водоворота мыслей чужестранца, и уже приготовился к тому, чтобы покинуть его разум. Он уже потихоньку пятился от фонтана раскаленной ненависти и злобы, когда какой-то посторонний импульс заставил его заколебаться. Поездка в карете всколыхнула что-то на самом дне невообразимого мозга Рыцаря Смерти, возможно, — событие столь давнего прошлого, что и сам Сот не помнил о нем.
С извращенной радостью эротомана, подглядывающего через окно за постельными сценами, граф задержался в мозгу Сота и стал наблюдать.
Сот стоял на коленях в огромном зале, и колени его немилосердно ныли после долгих часов пребывания в столь неудобном, уништельном положении. Зал был битком набит рыцарями из всех трех орденов воинов.
Соламнии — Рыцарями Короны, Рыцарями Меча и Рыцарями Алой Розы Без Изъяна. Каждый из них вытягивал шею и вставал на цыпочки, насколько это вообще было возможно проделать в доспехах, стараясь увидеть склоненное лицо своего падшего собрата. Их равнодушно-любопытные лица рассердили Сота, и он заставил себя поднять голову и встретиться взглядом почти со всеми, кто стоял вокруг него в первом и втором ряду. То, что все они не выдерживали его взгляда и первыми отводили глаза, принесло ему даже некоторое удовлетворение. Их приглушенное перешептывание казалось ему похожим на то, как женщины перешептываются на базарной площади, а надраенные до зеркального блеска доспехи пахли так же, как надушенные платки кавалеров из Каламана.
В конце зала появились руководители всех трех рыцарских Орденов. От него их отделял длинный стол, на котором словно покрывало лежали черные розы. Мрачные цветы заранее свидетельствовали о том, каков будет приговор Совета, однако Сот был уверен, что принятый в Соламнии ритуал судилища чести будет исполнен до последнего пункта и во всех подробностях. Это не они стояли на коленях в доспехах, и не их ноги онемели от боли.
