Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранноеКолючий стебель хлестнул Сота по лицу, но он даже не поморщился. «Я не доставлю вам этой радости» — подумал он со злобой.
Лорд Рэтлиф поднялся и огласил приговор падшего рыцаря: — В соответствии с Мерилом лорд Сот Дааргардский, Рыцарь Розы, должен быть с позором проведен по улицам Палантаса. Натем он отправится в темницу, где и проведет время до полудня завтрашнего дня. Назавтра в полдень он должен быть кпзнен смертью за преступления, совершенные им против чести Ордена.
Грубые руки схватили лорда Сота за плечи, а сержант выдернул меч у него из ножен и передал оружие лорду Рэтлифу. Глава Ордена взял меч и повернул его так, что острие смотрело прямо в грудь Сота.
— Средством правосудия должен стать меч самого виновного!
Далее воспоминания Сота меркли. Он смутно помнил, как рыцари в зале бросились к нему. Все смешалось, и Страду приходилось прилагать значительные усилия, чтобы нить воспоминаний снова не канула в озеро кипящей ненависти.
С него сорвали доспехи, но Сот упорно молчал, отказываясь признавать законность позорного судилища. Когда на нем остался один только заплатанный камзол, его усадили в телегу и в таком виде провезли по улицам и площадям Палантаса. Несмотря на прохладный день, город был пропитан портовыми запахами. Пахло сырой рыбой, пенькой, смолой, а с открытых кухонь в харчевнях доносились дразнящие ароматы жарящегося мяса и тушеных овощей. Из кузниц тянуло едким угольным дымом, а из гавани доносилось еле ощутимое, соленое дыхание моря. Мясники и писцы, жрецы и чиновники — все выползли из своих полутемных контор, чтобы поглазеть на падшего рыцаря, на благородного господина в ожидании позорной смерти от собственного меча. Соту они казались похожими на овец — все на одно лицо, все с круглыми бессмысленными глазами и раскрытыми ртами, из которых свисает травянистая жвачка.
— Вы, рыцари, ничем не лучше прочих жителей Соламнии! — крикнула из толпы какая-то женщина.
Зеленщик бросил в Сота перезрелой, прогнившей дыней.
— Первосвященник прав! Даже рыцари погрязли в грехе!
Снаряд попал Соту в голову, и толпа разразилась одобрительными возгласами.
Сот спокойно стер с лица липкий, вонючий сок и посмотрел на зеленщика. На его скуластом лице, покрасневшем от долгого стояния на солнце за лотком со своими товарами, он увидел ненависти больше, чем в глазах врагов, с которыми ему приходилось сражаться на поле брани.
«Я вовсе не безвинен, — твердил себе лорд Сот, пока повозка пробиралась по запруженным зеваками улицам Палантаса. Его внутренняя решимость таяла, покрываясь паутиной трещин сомнения. — Теперь первосвященник из Иштара получил еще одно доказательство того, что грех всесилен, что он живет везде, даже в оплотах добродетели и чести, какими являются рыцарские Ордена»
Какая-то женщина высунулась из окна на втором этаже и выплеснула на Сота ушат помоев. Омерзительный душ заставил его отказаться от размышлений о степени собственной вины. Жители города вели себя как неуправляемая толпа, распоясывающаяся все больше и больше, а рыцари, которые должны были охранять его, не предпринимали ничего, чтобы защитить его от поползновений разнузданной черни.
— Вы все столь же виновны, как и я! — выкрикнул в толпу Сот.
Что-то ударило его в лицо с такой силой, что из глаз Сота посыпались искры. Когда туман в голове рассеялся, он увидел юного рыцаря Короны, стоящего над ним. Юноша уже поднимал свой защищенный доспехом кулак, чтобы ударить еще раз.
Именно в этот момент холодная решимость снова овладела падшим рыцарем, закрыв его сердце для раскаяния и уколов совести. На протяжении всей остальной унизительной поездки лорд Сот сидел с закрытыми глазами, закрыв свои уши для потоков оскорблений и брани, которыми его осыпали жители Палантаса. Снова и снова лорд Сот твердил себе:
«Придет время, и я заставлю вас дорого заплатить за унижение. Вы еще горько пожалеете о том, что насмехались надо мною сегодня»
Дракон с окровавленными кривыми когтями стоит над телом упавшей женщины. Молодой человек с лицом искаженным ужасом, обороняется против одного из воинов-скелетов из свиты Сота, но падает с отсеченной головой. Танис Полуэльф, наконец-то показывая свою истинную душу, в панике бежит прочь по прямым как стрела улицам Палантаса. Сеется и сеется с небес черный кровавый дождь из ран крылатых драконов…
Уголком сознания Сот уловил какую-то темную тень, которая перемещалась по самой границе видимости.
