Благородный лорд Сот, рыцарь ордена Алой Розы Без Изъяна, оказывается во власти сильных страстей, которые толкают его на новые и новые преступления, в результате чего он становится изгоем, а затем — живым мертвецом, которым движет лишь жажда мести, на путях утоления которой он встречается с вампиром Страдом фон Заровичем Посвящаю эту книгу Дебби с благодарностью за ее поддержку и терпение, которые не покидали ее даже в моменты, когда Рыцарь Смерти безраздельно властвовал в нашей квартире. Много раз лорд Сот грозил увлечь меня с собой в Темный Мир, и я чувствую себя обязанным поблагодарить множество людей, которые не позволили этому случиться. Я приношу свою благодарность моим родителям и родителям жены, которые поняли меня, когда все лете я провел за компьютером; Джону Рэтлифу, который оказал мне неоценимую помощь своими обширными познаниями в области литературы «фэнтези» и своими критическими замечаниями; моему издателю Пат Мак-Гайлиган, чей энтузиазм и тяжелый труд заставили сюжет развиваться, а персонажей — жить и дышать, по крайней мере тех, которым это было положено по замыслу. Особую благодарность я выражаю Мари Кирчофф. Ваша уверенность в моих способностях помогла мне писать о Соте, а ваши юмор и дружеская поддержка помогли мне прожить целых три месяца в окружении вампиров и призраков.
Добавить в моё избранное— Здесь ничего нет! — крикнул им Сот с противоположного конца комнаты. — Никаких ворот. Никакой другой двери, кроме той, через которую мы вошли.
Азраэль выронил из лап пробитый череп, который он подбрасывал и ловил, и преданно взглянул на Сота.
— Возможно, я мог бы помочь вам в поисках, могущественный лорд. Как вы знаете, мои чувства довольно остры, особенно в этом обличий.
Но как только оборотень отошел от разбросанных костей, большая куча мусора, которая отделяла его от Рыцаря Смерти, зашевелилась. Грязь и разный сор осыпались вниз, обнажая подлинную форму и размеры невиданного существа, которое все это время пряталось под останками.
Это был мутно-серый студенистый шар с шелковистой поверхностью, который непрерывно менял форму, слегка дрожа. Вокруг него извивались тонкие гибкие щупальца, которые то исчезали, то появлялись вновь с другой стороны. У существа не было лица как такового, хотя оно обладало чертами множества и множества лиц.
Две сотни глаз — широко открытых и полускрытых тяжелыми веками — покрывали все тело чудовища. Только некоторые из них пристально смотрели на потрясенную троицу. Остальные оглядывали комнату или беспокойно пялились в темноту коридора, словно ожидая появления новых врагов. Между глазами шевелили губами, гримасничали, облизывались десятки и десятки ртов. Одновременно они изображали самые разные эмоции, часто противоречащие одна другой. Например, один рот мог приоткрыться в голодном оскале, вывалив черный язык между заостренными нижними клыками, в то время как соседний с ним рот изгибался в приветливой улыбке, а третий — на расстоянии ладони от первых двух, раскрылся в бессмысленной идиотской усмешке, а по отвисшей нижней губе стекала блестящая слюна.
И все эти рты издавали какие-то звуки, не переставая бормоча проклятья, угрозы, взвизгивая, хохоча, разражаясь резкими обличительными монологами или мольбами. Каменные стены отражали поток звуков, удваивая его снова и снова, так что Азраэль, бывший ближе остальных к чудовищу, вскинул руки к голове, зажимая уши. Его полузвериное лицо исказилось от боли, но он остался стоять на месте, словно прирос к земле.
Голоса звали гнома к себе. Врываясь в его мозг, они будили его самые потаенные страхи и самые дорогие мечты. Сквозь дымку невыносимой боли в его сознании вспыхивали один за другим самые сокровенные образы.
Азраэль посмотрел на свои окровавленные руки и улыбнулся. Это была кровь его брата, а может быть — кровь матери. Он не мог больше ничего сказать наверняка: все совершенные им убийства перемешались в его памяти. Тот факт, что предсмертные вопли всех его родичей были удивительно похожи друг на друга, не прояснил его сознания. Он только задумался, будет ли его последний крик столь же похож на вопли остальных.
Без всякого предупреждения дверь рухнула внутрь, забросав весь пол скромного гномьего жилища обломками подгнившего дерева. Азраэль бросил взгляд на труп своего брата — шея его была сломана, лицо покрыто запекшейся кровью. Затем он увидел начальника полиции поселка, стоявшего в дверном проеме. Располневший полицкара застыл в совершеннейшем шоке, лишь его челюсти слегка дрожали от страха, а может быть, и от гнева. В тот же миг Азраэль почувствовал внутри себя прилив энергии и сил. Как молния он пронесся мимо остолбеневшего констебля.
Он был свободен! Мчась через дворик принадлежавшего его семье дома, гном чувствовал, как лицо его овевает прохладный воздух подземного города. Повсюду занимались своими делами остальные гномы, и в ушах его непрерывно звучали удары молота по железу или резца по камню. Сильнейшее отвращение к обитателям Ремесленного квартала — безвольным лакеям и унылым труженикам, какими были и члены его собственной семьи, — неожиданно переполнило Азраэля. Ему приходилось подавлять в себе желание наброситься на каждого, кто попадался ему по дороге. Но нет, нельзя, ему надо спастись, надо добежать до темных тоннелей, которые вели еще дальше в глубь горы.
За спиной его раздался отчаянный вопль: — Убили!
Это констебль во всю силу своих легких кричал о его преступлении. Юный гном оттолкнул с дороги пожилого каменотеса и припустил еще быстрее.
Целое море лиц окружило Азраэля. Все они смотрели на него с удивлением, с ужасом, рты перекошены в сдавленных криках. На мгновение ему показалось, что они не осмелятся задержать его, что кровь на его руках, царапины и кровоподтеки на его лице испугают его врагов.
Затем стрела ударила его в руку.
Боль пронзила его от локтя до плеча, а мир перед глазами перевернулся, заволакиваясь кровавой пеленой. Гном от души проклял неведомого стрелка, выпустившего эту стрелу, а заодно и тех, кто свил тетиву и выковал наконечник. Он никогда не любил луки и стрелы, считая их оружием трусов, боящихся сойтись с противником лицом к лицу.
