Кровавые кости

Голос Жан-Клода звучал очень мягко, дружелюбно-насмешливо — то ли надо мной, то ли над самим собой, трудно сказать.

— Почему он это сделал? — Потому что я его попросил. — Он обходил меня кругом, как акула свою добычу. Я не поворачивалась, позволяя ему кружиться. Его бы только позабавило, если бы я за ним следила. Волосы у меня на шее встали дыбом. Я шагнула вперед и почувствовала, как убралась его рука. Он хотел коснуться моего плеча, а мне этого не хотелось.

— Вы подействовали на портье ментальным фокусом? — Да, — сказал он. В этом одном слове заключалось очень многое. Я повернулась к нему.

Он пялился на мои ноги. Потом поднял глаза к моему лицу и вдруг быстрым взглядом как-то охватил все мое тело. Полночно-синие глаза казались даже темнее обычного. Мы оба не знали, насколько я могу выдержать его взгляд. Я начинала думать, что способности некроманта дают преимущества не только в подъеме зомби.

— Вам идет красное, ma petite. — Его голос стал тише и мягче. Он придвинулся ближе, не касаясь меня — знал, что этого лучше не делать, но его глаза показывали, где хотят оказаться руки. — Мне очень нравится ваш наряд.

Его голос был теплым и бархатным и куда более интимным, чем слова.

— У вас чудесные ноги.

Еще больше бархатистости в голосе. Шепот в темноте окружал меня, как складки тепла. У него всегда был такой голос — будто ощутимый осязанием. Никогда ни у кого такого не слышала.

— Прекратите, Жан-Клод. У меня слишком маленький рост для чудесных ног.

— Никогда не понимал эту современную одержимость ростом.

Он провел руками над моими колготками, так близко, что будто дыхание тепла прошло по коже.

— Прекратите это, — сказала я.

— Что прекратить?

Такой теплый, такой безобидный голос. Ага, как же!

Я встряхнула головой. Просить Жан-Клода не быть занудой — то же самое, что просить дождь не быть мокрым. Так чего стараться? — Ладно, флиртуйте как хотите, но только помните, что вы прилетели спасти жизнь мальчишке. Мальчишке, которого, быть может, насилуют прямо сейчас, пока мы тут сидим и теряем время.

Он глубоко вздохнул и подошел ко мне. Что-то, наверное, отразилось у меня на лице, потому что он сел в кресло напротив, не пытаясь пристроиться ближе.

— У вас есть привычка, ma petite, всегда портить мне удовольствие от попыток вас соблазнить.

— Ура, — мрачно ответила я. — Так, может быть, перейдем к делу?

Он улыбнулся своей прекрасной, совершенной улыбкой.

— Я договорился на сегодня о встрече с Мастером Брэисона.

— Прямо так? — спросила я.

— Разве это не то, а чем вы меня просили? — Снова в его голосе прорезалась легкая нота насмешки.

— То. Я просто не привыкла, что вы делаете именно то, о чем я прощу.

— Я бы дал вам все, что вы хотите, ma petite, если бы вы только мне это позволили.

— Я просила вас уйти из моей жизни. Кажется, вам этого не хочется.

Он вздохнул: — Нет, ma petite, этого мне не хочется.

Он не стал развивать тему, не стал говорить, что я предпочла ему Ричарда. Не произносил угроз жизни Ричарда. Как— то это странно.

— Вы что-то задумали, — сказала я.

Он повернулся, широко раскрыв глаза, прижимая длинные пальцы к сердцу.

— Moi? («Я?» франц!)

— Да, вы, — сказала я, поотом мотнула головой, не продолжая тему. У него было что-то на уме — я достаточно хорошо его знала, чтобы заметить признаки. Но я я достаточно зорошо его знала и для того, чтобы понимать: он не скажет мне, пока сам не захочет. Никто не умел хранить тайны так, как Жан-Клод, и никому не было известно их столько. В Ричарде не было обмана, а Жан-Клод обманом жил и дышал.

— Мне надо переодеться и упаковать вещи перед тем, как мы отправимся.

— Переодеть эту чудесную красную юбку? Зачем? Только потому, что она мне нравится? — Не только, — сказала я, — хотя это существенный аргумент «за» Но дело в том, что я не могу поддеть под нее внутреннюю кобуру.

— Не буду спорить, что присутствие второго пистолета поможет нашей завтрашней демонстрации силы.

Я обернулась: — Как это так — завтрашней?

Он широко развел руками.

— Слишком близко к рассвету, ma petite. Мы даже не успеем доехать до логова Мастера раньше восхода.

— Черт бы побрал, — произнесла я с чувством.

— Я сделал что мог, ma petite, но даже я не могу отложить восход солнца.

Я откинулась на спинку широкого кресла, до боли вцепившись в подлокотник. Затрясла головой.

— Мы не успеем его спасти.

— Ma petite, ma petite! — Он встал передо мной на колени, глядя в глаза. — Почему вас так волнует этот мальчик? Чем для вас так дорога его жизнь?

Я смотрела на безупречные черты Жан-Клода и не могла найти ответа.

— Не знаю.

Он положил свои руки, поверх моих.