Кровавые кости

Жан-Клод кивнул: — Тогда в дорогу, ma petite. Серефина нас ждет.

В его голосе звучало что-то вроде нетерпения, будто он радостно ждал этой встречи. Мне впервые пришла в голову мысль, не были ли они с Серефиной любовниками. Я знала, что Жан-Клод не девственник — надо смотреть правде в глаза. Но одно дело знать, что у него. были любовницы, другое дело — встретиться с одной из них. Я с удивлением поняла, что мне это не безразлично.

Жан-Клод улыбнулся мне, будто зная, о чем я думаю. В его глазах снова стали видны белки, что придавало им почти человеческий вид. Почти.

23

Жан-Клод шел через автостоянку с видом персонажа, за которым должны бежать фоторепортеры и любители автографов. Мы сопровождали его как свита, каковой мы и были, нравится мне это или нет, — но, чтобы спасти Джеффа Квинлена, я готова была немножко поподлизываться. Даже попресмыкаться я была готова ради такого дела.

— Вы поведете сами или скажете мне, как проехать к дому Серефины? — спросила я.

— Я вам скажу, где повернуть, когда надо будет.

— Вы боитесь, что я побегу доносить копам, где ее дом? — Нет, — ответил он и ничего больше не добавил.

Я нахмурилась, но мы уже влезли в джип. Угадайте, кто оказался на переднем сиденье.

Мы ехали по основной магистрали, по Стрипу, машины шли бампер к бамперу. При таком движении четыре мили могут занять пару часов. Жан-Клод велел мне повернуть на боковую дорогу. Она была похожа на подъездной путь к соседнему кинотеатру, но оказалось, что это проселок. Если хорошо знаешь город, почти все пробки можно объехать.

По виду Брэнсона этого не скажешь, но стоит отъехать за соседний подъем, и понимаешь, что это настоящие горы Озарка. Вершины, леса, дома, где живут люди, не связанные туризмом. На Стрипе все неоновое и искусственное, а через пятнадцать миль мы оказались среди деревьев на дороге, вьющейся через Озаркские горы.

Над джипом сомкнулась темнота. Только и свету было, что от висящих в небе звезд, да туннель от наших фар впереди.

— Кажется, вам не терпится увидеть Серефину, даже не смотря на пропавший гроб, — сказала я.

Жан-Клод повернулся ко мне, насколько позволял ремень безопасности. Я настояла, чтобы все их застегнули, что вампира позабавило. Конечно, это глупо — пристегивать покойника к сиденью, но ведь я за рулем, в конце концов.

— Думаю, Серефина до сих пор считает меня тем весьма юным вампиром, которого знала столетия назад. Если бы она считала меня серьезным противника, она бы выступила против меня или моих миньонов открыто. Она бы не стала просто красть мой гроб. Слишком она самоуверенна.

— Выступая в качестве одного из миньонов, хочу спросить, — подал голос Ларри с заднего сиденья. — Может, это вы слишком самоуверенны?

Жан-Клод оглянулся: — Серефине, когда мы встретились, было несколько столетий. Вампир достигает предела своих возможностей за три-четыре столетия. Я знаю ее предел, Лоранс.

— Я вам не Лоранс. Меня зовут Ларри.

Жан-Клод вздохнул: — Вы его хорошо обучили.

— Он ко мне попал уже такой.

— Жаль, — еще раз вздохнул Жан-Клод.

У него получалось, будто нас ждет всего лишь враждебное воссоединение семьи — или это оксюморон? Я надеялась, что так и будет, но про вампиров я хорошо усвоила одну вещь — они все время вытаскивают из шляпы нового кролика. Здоровенного клыкастого хищного кролика, который тут же тебе выжрет глаза, если зазеваешься.

— А что будет делать наш волчик? — То, что мне велено, — ответил Джейсон.

— Класс, — сказала я.

Мы ехали молча. Жан-Клод редко когда склонен к болтовне, а я была не в настроении. Мы собирались нанести светский визит, а где-то там Джефф Квинлен просыпается для второй ночи под нежной опекой Ксавье. Это несколько омрачало мое настроение.

— Теперь первый поворот направо, ma petite.

От голоса Жан-Клода я вздрогнула — слишком погрузилась в молчание и шорох шин.

Я притормозила, чтобы не пропустить поворот. Гравийная дорога, такая же, как сотни других, отходила в сторону. Ничего такого особенного в ней не было.

Дорога оказалась узкой и так плотно обсаженной деревьями, что машина ехала как по туннелю. Голые ветви деревьев тянулись вдоль дороги, словно заходящие друг за друга куски стены. Фары скользили по почти голым стволам, подпрыгивая. когда джип попадал на ухабину. Голые пальцы деревьев стучали по крыше машины. Развлечение не для страдающих клаустрофобией.

— Ну и ну, — сказал Ларри, прижимаясь лицом к стеклу, насколько позволяло сиденье. — Не знай я, что в конце этой дороги есть дом, я бы повернул назад.

— В этом и смысл, — сказал Жан-Клод. — Многие из старших более всего ценят уединение.

Фары выхватили из темноты яму, протянувшуюся поперек всей дороги. Похоже было на промоину, прорытую дождевыми потоками за десятки лет.