Цирк проклятых

В закрытый рот они явно не поместились бы.

— А куда они деваются, когда ты закрываешь рот? — спросила я.

Она мигнула, улыбка с ее лица сползла. Она коснулась клыков языком, и они сложились назад, к небу.

— Складные клыки, — сказала я. — Классно придумано.

Ее лицо было очень серьезно.

— Рада, что тебе понравилось представление, но ты еще далеко не все видела.

Клыки снова развернулись. Она раскрыла рот почти в зевке, и клыки блеснули в пробивающемся сквозь шторы солнечном свете.

— Мистер Оливер будет недоволен, что ты ей угрожала, — сказал он.

— Он сентиментальным становится от старости.

Ее пальцы впились в мою руку куда сильнее, чем позволяла предположить ее внешность.

Правая рука у меня была поймана, так что я не могла вытащить пистолет. То же самое относилось и к ножам. Наверное, надо прихватывать больше пистолетов.

— Да кто же ты, черт тебя побери?

Женщина зашипела на меня — резкий выдох, слишком сильный для человеческой глотки. Высунутый язык оказался раздвоен.

— Да кто же ты, черт тебя побери?

Она засмеялась, но как-то неправильно — наверное, из-за раздвоенного языка. Зрачки ее сузились в щелки, и радужки прямо у меня на глазах стали золотистыми.

Я дернула руку, но ее пальцы держали, как сталь. Тогда я бросилась на пол. Она опустилась вместе со мной, но руку не выпустила.

Я упала на левый бок, подобрала ноги и дала ей в коленную чашечку изо всей силы. Нога хрустнула. Она завопила и упала, но не отпустила руку.

С ее ногами что-то происходило. Казалось, они срастаются вместе, покрываются общей кожей. Я никогда ничего подобного не видела, и сейчас мне тоже не хотелось.

— Что это ты делаешь, Мелани?

Голос доносился сзади. Оливер стоял в коридоре рядом с ярким светом из гостиной. В голосе его звучали падающие скалы и ломающиеся деревья. Буря, состоящая только из слов, но она резала и полосовала.

От этого голоса тварь на полу съежилась. Нижняя часть ее тела стала змеиной. Ничего себе змейка.

— Она же ламия! — тихо сказала я. И стала пятиться к двери, нащупывая ручку. — Я думала, они вымерли.

— Она последняя, — сказал Оливер. — Я ее держу при себе, потому что подумать страшно, что она натворит, если предоставить ее собственным желаниям.

— Это создание, которое откликается на ваш призыв? — спросила я.

Он вздохнул, и в этом вздохе была грусть тысячелетий.

— Змеи. Я могу призывать змей.

— Конечно же, — кивнула я.

Потом открыла дверь и вышла спиной вперед на солнечную веранду. Остановить меня никто не пытался.

За мной закрылась дверь, и через несколько минут вышел Ингер, напряженный от злости.

— Мы самым искренним образом извиняемся за ее поведение. Она ведь животное.

— Оливеру надо держать ее на поводке покороче.

— Он пытается.

Я кивнула. Это я понимала. Как ни старайся, а тот, кто может управлять ламией, может играть со мной в ментальные игры целый день, а я об этом и знать не буду. Сколько из моей веры и добрых пожеланий настоящие, а сколько созданы Оливером? — Я вас отвезу обратно.

— Да, пожалуйста.

И мы уехали. Я впервые в жизни встретила ламию, а также самое старое из живых существ в мире. Красный, мать его так, день в календаре.

31

Я отпирала свою дверь, а за ней звонил телефон. Пихнув дверь плечом, я успела подскочить на пятом звонке и чуть не заорала: — Алло!

— Анита?

Это была Ронни.

— Да, я.

— Ты вроде запыхалась? — Пришлось бежать к телефону. Что случилось? — Я вспомнила, откуда я знаю Кэла Руперта.

Мне понадобилась минута, чтобы вспомнить, о ком это она. О первой жертве вампиров. Я на секундочку забыла, что идет расследование убийства. Мне стало стыдно.

— Рассказывай, Ронни.

— Я в прошлом году делала одну работу для некоторой адвокатской конторы. Один из сотрудников специализировался по составлению завещаний.

— Я знаю, что Руперт оставил завещание. Поэтому я имела право проткнуть его колом без ордера на казнь.

— А ты знаешь, что Реба Бейкер составила завещание у того же адвоката? — А кто такая Реба Бейкер? — Может быть, вторая жертва.

У меня стеснило грудь. След, настоящий, живой след.

— Почему ты так думаешь? — Реба Бейкер молодая, блондинка, и она пропустила встречу. По телефону не отвечает. Ей звонили на работу, и там ее уже второй день нет.

— Столько времени прошло после ее смерти, — сказала я.

— Именно.

— Позвони сержанту Рудольфу Сторру. Расскажи ему то, что сейчас рассказала мне. Назови мое имя, чтобы тебя с ним соединили.

— А ты не хочешь, чтобы сначала мы сами это проверили? — Ни за что в жизни. Это дело полиции. Они его умеют делать.