Цирк проклятых

Пусть отрабатывают свою зарплату.

— Ну, с тобой не повеселишься.

— Ронни, позвони Дольфу. Отдай это полиции. Я видела вампиров, которые убили этих людей. Не надо нам изображать из себя мишень.

— Ты видела — кого?

Я вздохнула. Совсем забыла, что Ронни ничего не знает. И я рассказала ей самый короткий вариант, который еще имел смысл.

— Я тебе все расскажу подробно в ближайшую субботу на тренировке.

— А что будет с тобой тем временем? — Пока что я еще жива.

— Ладно, следи только, что у тебя за спиной.

— Всегда. И ты тоже.

— За мной никогда не гонялось столько народу, сколько за тобой сейчас.

— И скажи спасибо.

— Говорю.

Я повесила трубку.

У нас был след. Может быть, даже картина, если не считать нападения на меня. Я в картину не укладывалась. За мной они гонялись в поисках Жан-Клода. Всем нужно его место. Проблема тут в том, что с этого места не уйти в отставку — можно только умереть. Мне нравилось то, что сказал Оливер. Я с ним была согласна, но могу ли я принести Жан-Клода в жертву на алтарь здравого смысла? А, черт побери все!

32

Кабинет у Берта был небольшой и окрашенный в бледно-голубые тона. Он считал, что это успокаивает клиента. Я считала, что этот цвет слишком холоден, но с Бертом это тоже гармонировало. Был он шести футов ростом, широк в плечах и сложен, как бывший университетский футболист. Живот у него несколько смотрел на юг от избытка еды и недостатка движений, но он отлично носил его в семисотдолларовых костюмах. За такие деньги можно найти костюм, который замаскирует Тадж-Махал.

Был он загорелый, сероглазый, с коротко стриженными почти белыми волосами. Не от возраста — естественный цвет.

Я сидела напротив него в рабочей одежде. Красная юбка, жакет ей под цвет и блузка настолько близкая к алой, что пришлось даже нанести косметику, чтобы лицо не смотрелось как у привидения. Покрой жакета позволял скрыть наплечную кобуру.

Рядом со мной в кресле сидел Ларри в синем костюме, белой рубашке и синем с голубым галстуке. Кожа около швов на его лбу сияла всеми цветами кровоподтека. И короткие рыжие волосы не могли этого скрыть. Вид был такой, будто его съездили по голове бейсбольной битой.

— Ты мог подставить его под убийство, Берт, — сказала я.

— Ему ничего не грозило, пока не появилась ты. Вампирам была нужна ты, а не он.

Он был прав, и это мне было противно.

— Он пытался поднять третьего зомби.

В холодных глазках Берта засветился огонек.

— Ты можешь сделать троих за ночь?

У Ларри хватило соображения принять смущенный вид.

— Почти.

— Что значит почти? — нахмурился Берт.

— Это значит, что он его поднял, но потерял над ним контроль. Не будь там меня, чтобы исправить положение, нам пришлось бы иметь дело с обезумевшим зомби.

Берт наклонился вперед, упираясь руками в стол и буравя Ларри суровым взглядом.

— Это правда, Ларри? — Боюсь, что да, мистер Вон.

— Это могло обернуться очень серьезно, Ларри. Ты это понимаешь? — Серьезно? — переспросила я. — Это была бы кровавая катастрофа! Зомби мог бы сожрать кого-нибудь из наших клиентов!

— Ну, Анита, нет смысла пугать мальчика.

— Есть смысл, — сказала я, вставая.

Берт кинул на меня свой суровый взгляд.

— Если бы ты не опоздала, он бы не пытался поднять третьего зомби.

— Нет, Берт, не пытайся свалить все на меня. Это ты выпустил его одного в его первую ночь. Одного, Берт!

— И он отлично справился, — отпарировал Берт.

Я подавила желание заорать, потому что это ни к чему бы не привело.

— Берт, он студент колледжа, и ему двадцать лет. Для него это просто очередное дурацкое семинарское занятие. Если бы из-за тебя он погиб, вряд ли это было бы хорошо.

— Могу я вставить слово? — спросил Ларри.

— Нет! — огрызнулась я.

— Конечно, — ответил Берт.

— Я уже большой мальчик. Могу сам о себе позаботиться.

Я хотела было поспорить, но, глядя в его честные голубые глаза, передумала. Ему было двадцать, а я помню себя в этом возрасте. В двадцать лет я знала все. И целый год прошел, пока я поняла, что не знаю ничего. У меня еще оставалась надежда узнать хоть что-нибудь до тридцати, но не очень сильная.

— Сколько тебе было лет, когда ты начала на меня работать? — спросил Берт.

— Что? — Сколько тебе тогда было? — Двадцать один. Сразу после колледжа.

— Когда тебе будет двадцать один, Ларри? — спросил Берт.

— В марте.

— Видишь, Анита? Он всего на несколько месяцев моложе, чем ты была.

— Это было другое.

— Почему? — спросил Берт.

Я не могла выразить этого словами. У Ларри даже бабушки с дедушками до сих пор живы.