Дракула

Нельзя сказать, чтобы найденные слова звучали осо­бенно ободряюще; вот значение большинства из них:«ordog» — дьявол,«pokol» — ад,«stregoica» — ведьма,«vrolok» и«vikoslak» — значение обоих слов одно и то же, но одно по—словацки, а другое по—сербски, обо­значает что—то среднее между оборотнем и вампиром.

(Примечание: я должен подробно узнать у графа об этих суевериях!)

Когда мы двинулись в путь, то вся толпа высыпала к дверям гостиницы и все осенили себя крестным зна­мением, причем два пальца были направлены в мою сторону. С большими трудностями я добился от одного из моих спутников объяснения, что все это значит; сначала он не хотел мне отвечать, но узнав, что я англи­чанин, объяснил, что это служит как бы талисманом и защитой от дурного глаза. Такое поведение мне не особенно понравилось, так как я ехал в незнакомое место, чтобы встретиться с незнакомым человеком; но, говоря правду, каждый из них был до того искренен, до того чистосердечно огорчен и высказывал мне столько симпатии, что я невольно был тронут. Покрыв широким холстом сидение, наш кучер ударил своим длинным би­чом по четырем маленьким лошадкам, которые дружно стронули омнибус с места и — наше путешествие на­чалось.

Вскоре я совершенно позабыл о страхе перед приви­дениями, невольно залюбовавшись красотой природы. Перед нами расстилалась зеленая, покрытая лесами и дубравами местность; то здесь, то там вздымались круп­ные холмы, увенчанные группами деревьев или же фер­мами, белые остроконечные края крыш которых были видны с дороги. Везде по дороге встречались в изо­билии всевозможные фруктовые деревья в цвету — груши, яблони, сливы, вишни, и проезжая мимо, я ясно видел, как трава под фруктовыми деревьями была сплошь усеяна опавшими лепестками.

Посреди этих зеленых холмов пробегала дорога, то изгибаясь и кружась, то свободно и широко вновь по­являясь у опушки сосновых лесов. Дорога была неров­ная, но тем не менее мы неслись по ней с невероятной, прямо феерической скоростью. Тогда я не понимал при­чины этой быстроты; по—видимому, кучеру был отдан приказ не терять времени и поспеть в определенный час в ущелье Борго. За зелеными волнистыми холмами воз­вышались цени Карпатских гор, покрытые могучими ле­сами. Они возвышались по обе стороны ущелья Борго, ярко озаренные заходящим солнцем, отливая всеми цветами радуги: темно—голубым и пурпурным цветом сияли вершины, зеленым и коричневым — трава на ска­лах; а бесконечно тянувшаяся перспектива зубчатых скал и заостренных утесов предстала перед нашими взорами, покрытая величественными снежными верши­нами ослепительно белого цвета. Мы продолжали наше бесконечное путешествие, а солнце за нашей спиной спускалось все ниже и ниже, и вечерние тени начали расстилаться вокруг.

Местами холмы были до того круты, что, несмотря на все старания кучера, лошади могли двигаться только шагом. Я хотел, как это принято у нас дома, сойти и помочь лошадям, но кучер и слышать об этом не хотел. «Нет, нет, — говорил он, — вы не должны здесь ходить, тут бродят слишком свирепые собаки и затем, — доба­вил он, по—видимому шутки ради, так как обернулся к остальным пассажирам, рассчитывая на ободряющую улыбку, — вам и так придется достаточно подождать, прежде чем удастся уснуть» Он только раз остановился, и то лишь затем, чтобы зажечь фонари.

Когда начало темнеть, пассажиры заволновались и один за другим стали обращаться к кучеру с просьбою ехать быстрее. Ударом своего длинного бича и дикими криками кучер заставил лошадей положительно лететь. Затем сквозь темноту я увидел над нами какой—то серый свет — как будто расщелина в холмах. Волнение среди пассажиров все увеличивалось; наша шаткая коляска подскакивала на своих больших кожаных рессорах и раскачивалась во все стороны, как лодка в бурном море. Мне пришлось крепко держаться. Затем дорога выров­нялась, и мы понеслись по ней. Потом горы приблизи­лись к нам совершенно вплотную, и мы наконец въехали в ущелье Борго. Все пассажиры один за другим приня­лись наделять меня подарками; они давали их с такой настойчивостью, что я положительно был лишен воз­можности отказаться; каждый при этом искрение верил, что подарки избавят меня от дурного глаза, каждый из них меня еще благословлял и крестил, точно так же, как на дворе гостиницы в Быстрице. Затем, когда мы помчались дальше, кучер наклонился вперед, а пасса­жиры, нагнувшись по обе стороны коляски, нетерпе­ливо вперили взоры в окружающую мглу. Ясно было, что впереди случилось или ожидалось что—то необыкновен­ное, хотя, сколько я ни расспрашивал пассажиров, никто не давал мне ни малейшего объяснения. Это состояние всеобщего волнения продолжалось еще некоторое вре­мя, пока наконец мы не увидели впереди выезд из ущелья. Было темно, надвигающиеся тучи и душный воздух предвещали грозу. Я внимательно всматривался в дорогу в ожидании экипажа, который повезет меня к графу. Каждую минуту я надеялся увидеть свет фонарей во мраке; но всюду было темно.