Дракула

Поэтому я приделаю к склепу то, чего она не любит — чеснок и крест, и таким образом запечатаю гробницу. Она как«He—мертвое» еще молода и будет осторожна. Кроме того, это препятствует ей лишь выйти, но не от­вратит ее от желания выходить: когда«He—мертвое» в отчаянии, то ищет выхода там, где меньше всего сопро­тивления. Я буду находиться поблизости от заката до восхода солнца, и если представится что—нибудь инте­ресное, то я своего не упущу. Люси я не боюсь, но по­баиваюсь того, другого, из—за которого она«He—мертвое»; у него теперь есть право и власть искать ее могилу, и у него она может найти защиту. Он хитер, судя по словам Джонатана и по тому, как он околпачивал нас, играя жизнью Люси; да и вообще «He—мертвое» во многих отношениях очень сильно. Оно обладает силою два­дцати людей; даже та сила, которую мы вчетвером вли­пали в кровь Люси, пошла исключительно ему на пользу. Кроме того, он может созывать волков и сам не знаю кого еще. Так что, если он придет туда ночью, то за­станет меня: но больше никто не должен присутство­вать при этом, а не то будет скверно. Но, возможно, что он не станет покушаться на это место. У него, на­верное, есть на примете более интересная добыча, чем кладбище, где спит«He—мертвое» и сторожит старик.

Пишу это на случай, если… Возьми все бумаги, ко­торые находятся тут же, дневник Харкера и остальное, и прочти их, а затем отыщи «He—мертвое» отруби ему голову, сожги его сердце, вбей в него кол, чтобы мир на­конец вздохнул свободно.

Итак, прощай,

твой Ван Хелзинк.

ДНЕВНИК ДОКТОРА СЬЮАРДА.

28 сентября.

Прямо удивительно, до чего благотворен сон. Вчера я почти готов был поверить ужасным идеям Ван Хел­зинка, теперь же они мне кажутся дикими и лишенными всякого смысла. Не может быть, чтобы он сошел с ума. Должно же быть какое—нибудь объяснение всем этим таинственным событиям. Возможно, профессор сам их создал. Постараюсь найти разгадку этой тайны.

29 сентября. Утром.

Артур и Квинси зашли вчера около 10 часов к Ван Хелзинку: он объяснил все, что нам нужно делать, обра­щаясь главным образом к Артуру, точно все наши же­лания были сконцентрированы в нем одном. Он говорил, что надеется на общую помощь, так как нам предстоит очень большая задача. Затем спросил Артура, удивился ли он его письму.

— Я? Да! Оно меня порядком встревожило. За последнее время я пережил так много горя, что не оста­лось больше сил. Мне было бы очень интересно узнать, в чем дело.

— Я хочу вашего согласия на то, ответил Ван Хелзинк, — что я собираюсь сделать сегодня ночью. Я знаю, что требую многого, и только тогда, когда вы узнаете, в чем дело, вы поймете, что это действительно много. Поэтому я хотел бы, чтобы вы доверились мне пока «втемную» чтобы потом не упрекали себя ни в чем. Вы будете некоторое время сердиться на меня — с этим придется примириться.

— Я вовсе не желаю покупать кота в мешке, — возразил Артур. — Если тут затрагивается честь джен­тльмена или же моя вера христианина, то я никак не могу дать вам подобных обещаний. Если бы обещаете, что ваше намерение не затрагивает ни того, ни другого, то я сейчас же даю свое согласие: хотя, клянусь жизнью, я никак не могу понять, к чему, вы клоните.

— Я принимаю ваши ограничения, — сказал Ван Хелзинк, — но прошу вас лишь об одном — быть уве­ренным, что мои поступки не затронут этих ограниче­ний, но вы, раньше, чем станете меня осуждать, хоро­шенько взвесьте свое решение.

— Решено! — сказал Артур. — Итак, переговоры кончены; могу я теперь спросить у вас, в чем дело? — Мне очень хочется, чтобы вы пошли со мной на кладбище в Кингстэд, но только по секрету от всех. Артур был изумлен.

— Туда, где похоронена Люси? — Профессор кив­нул головой. Артур продолжал: — Зачем? — Чтобы войти в склеп.

— Вы говорите это серьезно, профессор, или же­стоко шутите. Простите, я вижу, — серьезно. Наступила длинная пауза. Наконец он спросил: — Зачем же в склеп? — Чтобы открыть гроб.

— Это уж слишком, — сердито сказал Артур, вставая. — Я согласен на все, что благоразумно, но на та­кое… такое осквернение гроба той, которую… — дальше он не мог говорить от негодования. Профессор с состра­данием посмотрел на него.

— Если бы я мог уберечь вас хоть от одной муки, видит Бог, я сделал бы это, — сказал он. — Но сегодняш­ней ночью вам придется пройти по тернистой дороге, иначе той, которую вы любите, придется потом, быть может, даже и навеки, ходить по пылающему пути.

Артур побледнел и вскричал: — Будьте осторожны, сэр, будьте осторожны!

— Не лучше ли вы послушаете, что я вам скажу? — произнес Ван Хелзинк. — Тогда, по крайней мере, вы будете знать, что я вам предлагаю. Сказать? — Итак уже все ясно, — вставил Моррис.

После некоторого молчания Ван Хелзинк продолжал — видно было, что это стоило ему большого труда.

— Мисс Люси умерла, не так ли? Да? Следователь­но, все в порядке.