Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
Добавить в моё избранное
696 мин, 27 сек 7150
Но он знал, что не должен поддаваться жалости.
— Смерть! — выпалил он, сам себя ненавидя. Это опять была сцена с ножом, вся — с начала и до конца, и Гарри чувствовал, что теряет ее, ощутил, как она уходит. Но он успел сказать: — А потом?
О Боже, он не хотел, не хотел знать! Пенни Сандерсон кричала, кричала, кричала… Некроскоп выяснил все. Но он не был рад этому.
Глава 2
У тебя за спиной…
Гарри пробыл с ней еще полчаса; он успокаивал и утешал ее, как умел. В разговоре всплыли еще какие-то подробности: для полиции хватило бы. Когда он собрался уходить, Пенни взяла с него обещание навестить ее снова. Она недолго пробыла за чертой, но успела понять, что смерть — это одиночество.
Некроскоп был на пределе, его мутило: от жизни, от смерти — от всего. Перед тем как уйти, он спросил, не позволит ли Пенни взглянуть на нее. И она ответила, что ей было бы все равно, она бы и не заметила, если бы это был кто-либо еще. Но Гарри — другое дело, его она ощущала, ведь он некроскоп… Она была всего лишь застенчивой девчушкой.
— Что ты, — ответил он, — я же не любитель подсматривать.
— Если бы я была… если бы он не… Если бы мое тело не было осквернено, я бы, наверное, не возражала, — пробормотала она.
— Пенни, ты прелесть, — сказал Гарри. — А я… Что я могу сказать после всего этого? Я всего лишь мужчина. Но сейчас, не хочу тебя обидеть, меня волнует не это. Я должен посмотреть именно потому, что ты осквернена. Мне нужно сильно разозлиться, и я знаю, что, увидев, что он с тобой сделал, я очень сильно разозлюсь.
— Тогда мне нужно всего лишь представить, что ты мой врач.
Гарри осторожно снял пластиковое покрывало с ее бледного юного тела, посмотрел на него и трясущимися руками снова накрыл.
— Так страшно? — Она еле сдерживала рыдания. — Мама всегда говорила, что я могла бы быть фотомоделью.
— Конечно, ты могла бы, — кивнул он, — ты была очень красивой.
— А теперь нет? — Всплеск ее отчаяния достиг некроскопа. Пенни помолчала, а потом спросила: — Ты разозлился, Гарри?
Чувствуя, как рычание рвется у него из глотки, он ответил: — Да, Пенни. Да, я разозлился.
И бросился к выходу.
Дарси Кларк был тут, за дверью. Он ждал вместе с человеком в штатском. Гарри закрыл за собой дверь и прислонился к стене.
— Я оставил ее лицо открытым, — сказал он и, посмотрев на полицейского, добавил: — Так и оставьте.
Тот поднял бровь и безразлично пожал плечами.
— Мне-то что? — буркнул он без всякого сочувствия, гнусавя, как житель Глазго. — Ведь я их не касаюсь, шеф. Но их, мертвяков, всегда накрывают…
Гарри резко повернулся к полицейскому — глаза расширены, крылья носа побелели, лицо искажено гримасой. И тут включился инстинкт Кларка, он подсказал, что некроскоп внезапно стал опасен. Гарри был в ярости, и ее нужно было на ком-то выместить. Кларк понимал, что ни полицейский, ни кто-либо еще тут ни при чем, просто эмоции требовали выхода.
Он шагнул вперед, встав между полицейским и некроскопом.
— Все в порядке, Гарри, — сказал он торопливо, — все в порядке! Ты понимаешь, эти люди каждый день видят такое, естественно, что их чувства притупились.
Гарри взял себя в руки, только голос его был хриплым, когда он заговорил вновь.
— Такое они видят не каждый день. К тому, что кто-то способен сделать подобное с девушкой, нельзя привыкнуть. — И добавил, видя недоумение Кларка: — Потом расскажу.
Он глянул на офицера поверх плеча Кларка и уже спокойным тоном спросил: — Бумага и ручка есть?
Полицейский, несколько удивленный происходящим, — он ведь выполнял рутинную работу, — вежливо ответил: — Да, сэр, — и полез в карман за блокнотом. Он торопливо водил карандашом по странице, стараясь успеть записать то, что скороговоркой выпалил Гарри: имя Пенни, ее адрес, сведения о родных. Выглядел он при этом слегка озадаченным. — Насчет этих данных… вы уверены в них, сэр?
Гарри кивнул: — Только постарайтесь проследить за тем, о чем я просил. Я хочу, чтобы ей не накрывали лицо. Пенни терпеть не могла, когда ей закрывают лицо.
— Так вы, стало быть, знали молодую леди? — Нет, — сказал Гарри, — но теперь я знаю ее.
Они ушли, а офицер бормотал что-то в свою рацию и в недоумении чесал затылок.
Выйдя на солнечный свет, Гарри надел темные очки и поднял воротник пальто.
— Там что-то еще, верно? — спросил Кларк.
Гарри кивнул, но тут же заметил: — Ну да не о том речь. Что эта информация дает вам? У тебя есть какая-нибудь версия по поводу того, с чем мы столкнулись?
Кларк развел руками: — Мы знаем только, что это серийный убийца, но как-то это не похоже на то, с чем обычно приходится встречаться.
— Вам известно, что он делает с жертвами? — Да, сексуальное насилие, точнее, какое-то странное извращение. Он психопат.
— Смерть! — выпалил он, сам себя ненавидя. Это опять была сцена с ножом, вся — с начала и до конца, и Гарри чувствовал, что теряет ее, ощутил, как она уходит. Но он успел сказать: — А потом?
О Боже, он не хотел, не хотел знать! Пенни Сандерсон кричала, кричала, кричала… Некроскоп выяснил все. Но он не был рад этому.
Глава 2
У тебя за спиной…
Гарри пробыл с ней еще полчаса; он успокаивал и утешал ее, как умел. В разговоре всплыли еще какие-то подробности: для полиции хватило бы. Когда он собрался уходить, Пенни взяла с него обещание навестить ее снова. Она недолго пробыла за чертой, но успела понять, что смерть — это одиночество.
Некроскоп был на пределе, его мутило: от жизни, от смерти — от всего. Перед тем как уйти, он спросил, не позволит ли Пенни взглянуть на нее. И она ответила, что ей было бы все равно, она бы и не заметила, если бы это был кто-либо еще. Но Гарри — другое дело, его она ощущала, ведь он некроскоп… Она была всего лишь застенчивой девчушкой.
— Что ты, — ответил он, — я же не любитель подсматривать.
— Если бы я была… если бы он не… Если бы мое тело не было осквернено, я бы, наверное, не возражала, — пробормотала она.
— Пенни, ты прелесть, — сказал Гарри. — А я… Что я могу сказать после всего этого? Я всего лишь мужчина. Но сейчас, не хочу тебя обидеть, меня волнует не это. Я должен посмотреть именно потому, что ты осквернена. Мне нужно сильно разозлиться, и я знаю, что, увидев, что он с тобой сделал, я очень сильно разозлюсь.
— Тогда мне нужно всего лишь представить, что ты мой врач.
Гарри осторожно снял пластиковое покрывало с ее бледного юного тела, посмотрел на него и трясущимися руками снова накрыл.
— Так страшно? — Она еле сдерживала рыдания. — Мама всегда говорила, что я могла бы быть фотомоделью.
— Конечно, ты могла бы, — кивнул он, — ты была очень красивой.
— А теперь нет? — Всплеск ее отчаяния достиг некроскопа. Пенни помолчала, а потом спросила: — Ты разозлился, Гарри?
Чувствуя, как рычание рвется у него из глотки, он ответил: — Да, Пенни. Да, я разозлился.
И бросился к выходу.
Дарси Кларк был тут, за дверью. Он ждал вместе с человеком в штатском. Гарри закрыл за собой дверь и прислонился к стене.
— Я оставил ее лицо открытым, — сказал он и, посмотрев на полицейского, добавил: — Так и оставьте.
Тот поднял бровь и безразлично пожал плечами.
— Мне-то что? — буркнул он без всякого сочувствия, гнусавя, как житель Глазго. — Ведь я их не касаюсь, шеф. Но их, мертвяков, всегда накрывают…
Гарри резко повернулся к полицейскому — глаза расширены, крылья носа побелели, лицо искажено гримасой. И тут включился инстинкт Кларка, он подсказал, что некроскоп внезапно стал опасен. Гарри был в ярости, и ее нужно было на ком-то выместить. Кларк понимал, что ни полицейский, ни кто-либо еще тут ни при чем, просто эмоции требовали выхода.
Он шагнул вперед, встав между полицейским и некроскопом.
— Все в порядке, Гарри, — сказал он торопливо, — все в порядке! Ты понимаешь, эти люди каждый день видят такое, естественно, что их чувства притупились.
Гарри взял себя в руки, только голос его был хриплым, когда он заговорил вновь.
— Такое они видят не каждый день. К тому, что кто-то способен сделать подобное с девушкой, нельзя привыкнуть. — И добавил, видя недоумение Кларка: — Потом расскажу.
Он глянул на офицера поверх плеча Кларка и уже спокойным тоном спросил: — Бумага и ручка есть?
Полицейский, несколько удивленный происходящим, — он ведь выполнял рутинную работу, — вежливо ответил: — Да, сэр, — и полез в карман за блокнотом. Он торопливо водил карандашом по странице, стараясь успеть записать то, что скороговоркой выпалил Гарри: имя Пенни, ее адрес, сведения о родных. Выглядел он при этом слегка озадаченным. — Насчет этих данных… вы уверены в них, сэр?
Гарри кивнул: — Только постарайтесь проследить за тем, о чем я просил. Я хочу, чтобы ей не накрывали лицо. Пенни терпеть не могла, когда ей закрывают лицо.
— Так вы, стало быть, знали молодую леди? — Нет, — сказал Гарри, — но теперь я знаю ее.
Они ушли, а офицер бормотал что-то в свою рацию и в недоумении чесал затылок.
Выйдя на солнечный свет, Гарри надел темные очки и поднял воротник пальто.
— Там что-то еще, верно? — спросил Кларк.
Гарри кивнул, но тут же заметил: — Ну да не о том речь. Что эта информация дает вам? У тебя есть какая-нибудь версия по поводу того, с чем мы столкнулись?
Кларк развел руками: — Мы знаем только, что это серийный убийца, но как-то это не похоже на то, с чем обычно приходится встречаться.
— Вам известно, что он делает с жертвами? — Да, сексуальное насилие, точнее, какое-то странное извращение. Он психопат.
Страница 10 из 187
