Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
Добавить в моё избранное
696 мин, 27 сек 7171
Хотя нет, Пакстон скорее всего опять повернется, медленно-медленно, и увидит Гарри, который стоит и глядит прямо на него, в него, в его трясущуюся от страха душу, И вот тут, если он закричит…
Темная, чужая, раздувшаяся от ненависти тварь завладела руками Гарри, и они протянулись к Пакстону. Не только руки: и сердце, и глаза — все сейчас принадлежало твари. Он чувствовал, как вампир раздвигает его губы в усмешке. Это так легко — втащить Пакстона в пространство Мёбиуса и там с ним разобраться. И никаких следов.
Всего лишь сомкнуть руки, и он свернет телепату шею как цыпленку. А-а-а-х!
Тварь завыла в экстазе, предвкушая то, что должно произойти, что должно быть сделано его руками. Гарри содрогнулся от этой волны, затопившей его, звенящего вопля, сотрясавшего эхом все его существо: Вамфири! Вамфи…
Пакстон задрал рукав и глянул на часы.
Вот и все. Этот жест был таким земным, таким естественным, что чары чуждого сознания разрушились. Такое же чувство должен испытывать подросток, когда он, запершись в ванной, вот-вот готов достигнуть блаженства, и тут в дверь стучит его дядюшка.
Он отступил назад, вызвал дверь Мёбиуса и буквально кувырком влетел в нее. И тут шпион (к счастью, слишком поздно!) опять повернулся, что-то ощутив.
Но ничего не увидел, кроме клубящегося тумана.
Мокрый от пота, некроскоп сидел на заднем сиденье машины Пакстона. Гарри бил озноб, волнами накатывала дурнота, пока наконец его не вырвало прямо на пол. Глядя на собственную блевотину, он почувствовал нарастающий гнев. На самого себя.
Гарри собирался только проучить экстрасенса, но едва не убил его. Это говорило о многом. Он думал, что контролирует тварь внутри себя, ведь она пока еще… кто? Младенец? Ребенок? А когда она вырастет, на что он может надеяться?
Пакстон все еще сидит там, на берегу, со своими мыслями, сигаретами и виски. Скорее всего, он будет там и завтра, и послезавтра тоже. Пока Гарри не допустит ошибку. Если уже не допустил.
— Хрен тебе в зад! — в сердцах выругался Гарри.
Он усмехнулся. Да уж, проклятый ублюдок, это бы тебя устроило больше, чем смерть.
Гарри перебрался на переднее сиденье и снял машину с тормозов. Он почувствовал, как медленно повернулись колеса и она тихо заскользила вперед. Потом вывернул руль, направляя машину на дорогу, и позволил ей катиться под уклон, набирая потихоньку скорость. Гарри покачал педаль газа, выдвинул заслонку, снова покачал газ. Через четверть мили он снова врубил газ и разогнался до двадцати пяти — тридцати миль в час. Быстро надвигался поворот с покрытой травой обочиной и защитным ограждением в виде каменной стенки. Гарри повернул руль, вызвал дверь Мёбиуса и скользнул в нее.
Через две секунды машина Пакстона съехала на обочину, врезалась в стенку и взорвалась, словно бомба!
Как раз в этот момент телепат повернул голову и уставился на то место, где должна была стоять его машина — тут раздался взрыв, и он увидел на дороге огненный шар, поднимающийся в ночи.
— Что… — вскрикнул он. — Что это?
Гарри в этот момент был уже дома и набирал по телефону номер 999. Ночной диспетчер в Боннириге соединил его с полицейским участком.
— Полиция. Чем можем помочь? — услышал он ленивый голос с сильным акцентом.
— Тут только что загорелась машина на подъездной дороге к старой усадьбе на окраине Боннирига, — сказал Гарри задыхающимся голосом и начал подробно описывать, где случилась авария. — Да, там еще какой-то человек, он пил из фляжки.
— Назовите себя, пожалуйста. — Голос звучал теперь официально, чувствовалось, что дежурный встревожен сообщением.
— Я тороплюсь, надо посмотреть, нет ли пострадавших. — Он положил трубку.
Из окна спальни наверху некроскоп смотрел, как разгорается пламя. Через десять минут подъехала пожарная машина из Боннирига в сопровождении полиции. Послышался вой сирен, синие и оранжевые мигалки роились вокруг горевшего автомобиля. Но вот огонь угас, сирены умолкли. Немного погодя полицейская машина уехала. Она увезла с собой пассажира. Гарри порадовался бы, видя, как задержанный — это был Пакстон — яростно доказывает свою невиновность, дыша парами чистейшего виски на полицейских офицеров, застывших в напряженном молчании. Но он не мог этому радоваться, он уже спал. Пошел ли ему на пользу этот сон, не имело значения. Совет Тревора Джордана — отправляться спать — был не так уж плох.
Утром солнце, вставшее над рекой, начало поджаривать Гарри, лежавшего в постели. Его лучи перемахнули через реку, ворвались в окно и прожгли дорожку на левой дергающейся руке Гарри: ему снилось, что она сгорает в одной из печей Хэмиша. Проснувшись, он увидел, что комната залита желтым светом солнца, проникшим сквозь щель в плохо задернутых шторах.
На завтрак он выпил только чашку кофе и тут же спустился в прохладу подвала.
Темная, чужая, раздувшаяся от ненависти тварь завладела руками Гарри, и они протянулись к Пакстону. Не только руки: и сердце, и глаза — все сейчас принадлежало твари. Он чувствовал, как вампир раздвигает его губы в усмешке. Это так легко — втащить Пакстона в пространство Мёбиуса и там с ним разобраться. И никаких следов.
Всего лишь сомкнуть руки, и он свернет телепату шею как цыпленку. А-а-а-х!
Тварь завыла в экстазе, предвкушая то, что должно произойти, что должно быть сделано его руками. Гарри содрогнулся от этой волны, затопившей его, звенящего вопля, сотрясавшего эхом все его существо: Вамфири! Вамфи…
Пакстон задрал рукав и глянул на часы.
Вот и все. Этот жест был таким земным, таким естественным, что чары чуждого сознания разрушились. Такое же чувство должен испытывать подросток, когда он, запершись в ванной, вот-вот готов достигнуть блаженства, и тут в дверь стучит его дядюшка.
Он отступил назад, вызвал дверь Мёбиуса и буквально кувырком влетел в нее. И тут шпион (к счастью, слишком поздно!) опять повернулся, что-то ощутив.
Но ничего не увидел, кроме клубящегося тумана.
Мокрый от пота, некроскоп сидел на заднем сиденье машины Пакстона. Гарри бил озноб, волнами накатывала дурнота, пока наконец его не вырвало прямо на пол. Глядя на собственную блевотину, он почувствовал нарастающий гнев. На самого себя.
Гарри собирался только проучить экстрасенса, но едва не убил его. Это говорило о многом. Он думал, что контролирует тварь внутри себя, ведь она пока еще… кто? Младенец? Ребенок? А когда она вырастет, на что он может надеяться?
Пакстон все еще сидит там, на берегу, со своими мыслями, сигаретами и виски. Скорее всего, он будет там и завтра, и послезавтра тоже. Пока Гарри не допустит ошибку. Если уже не допустил.
— Хрен тебе в зад! — в сердцах выругался Гарри.
Он усмехнулся. Да уж, проклятый ублюдок, это бы тебя устроило больше, чем смерть.
Гарри перебрался на переднее сиденье и снял машину с тормозов. Он почувствовал, как медленно повернулись колеса и она тихо заскользила вперед. Потом вывернул руль, направляя машину на дорогу, и позволил ей катиться под уклон, набирая потихоньку скорость. Гарри покачал педаль газа, выдвинул заслонку, снова покачал газ. Через четверть мили он снова врубил газ и разогнался до двадцати пяти — тридцати миль в час. Быстро надвигался поворот с покрытой травой обочиной и защитным ограждением в виде каменной стенки. Гарри повернул руль, вызвал дверь Мёбиуса и скользнул в нее.
Через две секунды машина Пакстона съехала на обочину, врезалась в стенку и взорвалась, словно бомба!
Как раз в этот момент телепат повернул голову и уставился на то место, где должна была стоять его машина — тут раздался взрыв, и он увидел на дороге огненный шар, поднимающийся в ночи.
— Что… — вскрикнул он. — Что это?
Гарри в этот момент был уже дома и набирал по телефону номер 999. Ночной диспетчер в Боннириге соединил его с полицейским участком.
— Полиция. Чем можем помочь? — услышал он ленивый голос с сильным акцентом.
— Тут только что загорелась машина на подъездной дороге к старой усадьбе на окраине Боннирига, — сказал Гарри задыхающимся голосом и начал подробно описывать, где случилась авария. — Да, там еще какой-то человек, он пил из фляжки.
— Назовите себя, пожалуйста. — Голос звучал теперь официально, чувствовалось, что дежурный встревожен сообщением.
— Я тороплюсь, надо посмотреть, нет ли пострадавших. — Он положил трубку.
Из окна спальни наверху некроскоп смотрел, как разгорается пламя. Через десять минут подъехала пожарная машина из Боннирига в сопровождении полиции. Послышался вой сирен, синие и оранжевые мигалки роились вокруг горевшего автомобиля. Но вот огонь угас, сирены умолкли. Немного погодя полицейская машина уехала. Она увезла с собой пассажира. Гарри порадовался бы, видя, как задержанный — это был Пакстон — яростно доказывает свою невиновность, дыша парами чистейшего виски на полицейских офицеров, застывших в напряженном молчании. Но он не мог этому радоваться, он уже спал. Пошел ли ему на пользу этот сон, не имело значения. Совет Тревора Джордана — отправляться спать — был не так уж плох.
Утром солнце, вставшее над рекой, начало поджаривать Гарри, лежавшего в постели. Его лучи перемахнули через реку, ворвались в окно и прожгли дорожку на левой дергающейся руке Гарри: ему снилось, что она сгорает в одной из печей Хэмиша. Проснувшись, он увидел, что комната залита желтым светом солнца, проникшим сквозь щель в плохо задернутых шторах.
На завтрак он выпил только чашку кофе и тут же спустился в прохладу подвала.
Страница 31 из 187
