Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
Добавить в моё избранное
696 мин, 27 сек 7193
Ноздри на кривом сплющенном носу (он больше, чем обычно у Вамфири, походил на рыльце летучей мыши!) изъедены какой-то болезнью, как решил Шайтис. Под подбородком виднелась вздувшаяся багровая вена, похожая на разбухшую во время спаривания бородку одной из птиц Темной стороны.
На Керле было простое черное одеяние, капюшон откинут, худые запястья выглядывают из просторных рукавов, широкие полы укрывают цыплячьи икры. Конечно, и рукава, и подол не болтались сейчас на хилых конечностях, они мерзлыми комками съежились во льду. Острые когти на очень длинных худых пальцах, причем указательный на правой руке украшает золотое кольцо. Шайтису не удалось разглядеть на нем герб. Белые обескровленные вены проступают на тыльной стороне кистей: он потерял всю кровь намного раньше, чем окоченел тут.
— Проснись! — позвал его Шайтис. — Я хочу выслушать твою историю, узнать твои секреты. Да, я не сомневаюсь, что ты и есть история Вамфири! А этот Шайтан, о котором ты говорил, — это тот самый Шайтан Нерожденный? Его с учениками изгнали в Ледники, как гласят древние легенды. И он еще здесь? В самом деле? Нет, я тебе не верю. Проснись, Керл Люгоц! Отвечай же!
В ответ — ни звука. Старая мумия в своей ледяной колыбели вернулась в мир медленных грез; его стылое сердце продолжало биться, как показалось Шайтису — еще медленнее. Он умирал. Самая долгая жизнь, даже такая замороженная, — это еще не вечность.
— Черт бы тебя побрал! — выругался вслух Шайтис. Это послание вернулось к нему из недр ледяного замка многократным эхом. Не было ли там еще каких звуков? Он подождал, пока отзвук не умер. Тишину нарушали только странные стоны ледяных труб. Потом опять послал ищущий сигнал. Есть ли тут кто-нибудь?
… Если кто и был, он умело скрывал свое присутствие. Впрочем…
Тут Шайтис вспомнил, что снаружи ждет летун, которого он оставил утолять голод! Если кто-то его обнаружит…
Он послал мысленный сигнал этой твари, убедился, что тот еще пирует, длинно выругался вслух, адресуясь к самому себе. Наверх зверя ни за что не втащить. Но можно хотя бы убрать его оттуда.
— Иди! — скомандовал он. — Хлопай крыльями, шлепай, прыгай, только не стой там. Отойди хоть на полмили и спрячься как можно лучше. — И он почувствовал, как безмозглая тварь тут же послушно двинулась.
Довольный тем, что летун убрался подальше от дохлого раба Вольша и от того, что или кто еще может оказаться по соседству, Шайтис вернулся к волновавшей его проблеме. В первый ли раз старый вампир проснулся от грохота сосулек? Предположим, что так.
Обследовав верхнюю террасу, лорд Вамфири обнаружил широкую ледяную струю — замерзший водопад. С его нижней кромки свисали застывшие отростки. Он отломил одну сосульку, длиной четыре и диаметром в основании три четверти фута, и отнес ее туда, где находилась скованная льдом шелуха, бывшая прежде Керлом Люгоцем.
Если до старого дурака не доходит ментальный сигнал, придется постучаться в его кокон этой ледяной дубинкой.
Увлекшись, Шайтис не обратил внимание, что кто-то осторожно подбирается к нему по ледяным ступеням. Он телепатически проорал сидевшей в нише ледяной статуе: — Керл Люгоц, проснись! — и занес ледяную дубину, чтобы обрушить ее на прозрачную оболочку. Но удара не получилось, что-то держало громадную сосульку!
Шайтис, обернувшись назад, яростно оскалился. Он шипел и плевался, изо рта свесился, изогнувшись дрожащей дугой, раздвоенный язык, выпученные глаза малиново светились, и без того мало напоминавшие человека черты вампира начали меняться, придавая ему уж совсем нелюдской жуткий облик волка-оборотня. Он выронил ледяную дубинку и потянулся за боевой рукавицей. Но метнувшаяся навстречу рука крепко ухватила его запястье гигантским когтем. Шайтис уставился в серые угрюмые лица своих собратьев по оружию в битве за сады Обитателя: Фесс Ференц и Вольш Пинеску!
Он выдернул руку и шагнул назад.
— Черт бы вас побрал, — сказал он, тяжело дыша. — Вы здорово наловчились подкрадываться!
— Мы теперь во многом разбираемся. — Вольш Пинеску с трудом выдохнул слова, огромный почерневший струп засохшего гноя не давал шевелить губами. — В том, например, как непобедимая армия Вамфира Шайтиса, главнокомандующего Вамфири, могла быть сокрушена и растоптана, их замки разрушены, а уцелевшим пришлось бежать, как собакам от хлыста, в эти края вечного льда!
Усеянное фурункулами лицо Вольша побагровело от ярости, и он тяжело шагнул навстречу Шайтису. Но Ференц был не так вспыльчив. Этот гигант со страшными ручищами не нуждался в том, чтобы распалять себя.
— Мы многое потеряли, Шайтис, — пророкотал он, — только очутившись здесь, мы поняли, насколько много. Уж больно эти места холодны и пустынны.
— Чушь! Холодное место? — окрысился Шайтис. — Что значит холод для Вамфири? Привыкнете.
Вольш яростно тряхнул головой, несколько фурункулов у него на шее лопнуло, и желтый гной брызнул на лед.
На Керле было простое черное одеяние, капюшон откинут, худые запястья выглядывают из просторных рукавов, широкие полы укрывают цыплячьи икры. Конечно, и рукава, и подол не болтались сейчас на хилых конечностях, они мерзлыми комками съежились во льду. Острые когти на очень длинных худых пальцах, причем указательный на правой руке украшает золотое кольцо. Шайтису не удалось разглядеть на нем герб. Белые обескровленные вены проступают на тыльной стороне кистей: он потерял всю кровь намного раньше, чем окоченел тут.
— Проснись! — позвал его Шайтис. — Я хочу выслушать твою историю, узнать твои секреты. Да, я не сомневаюсь, что ты и есть история Вамфири! А этот Шайтан, о котором ты говорил, — это тот самый Шайтан Нерожденный? Его с учениками изгнали в Ледники, как гласят древние легенды. И он еще здесь? В самом деле? Нет, я тебе не верю. Проснись, Керл Люгоц! Отвечай же!
В ответ — ни звука. Старая мумия в своей ледяной колыбели вернулась в мир медленных грез; его стылое сердце продолжало биться, как показалось Шайтису — еще медленнее. Он умирал. Самая долгая жизнь, даже такая замороженная, — это еще не вечность.
— Черт бы тебя побрал! — выругался вслух Шайтис. Это послание вернулось к нему из недр ледяного замка многократным эхом. Не было ли там еще каких звуков? Он подождал, пока отзвук не умер. Тишину нарушали только странные стоны ледяных труб. Потом опять послал ищущий сигнал. Есть ли тут кто-нибудь?
… Если кто и был, он умело скрывал свое присутствие. Впрочем…
Тут Шайтис вспомнил, что снаружи ждет летун, которого он оставил утолять голод! Если кто-то его обнаружит…
Он послал мысленный сигнал этой твари, убедился, что тот еще пирует, длинно выругался вслух, адресуясь к самому себе. Наверх зверя ни за что не втащить. Но можно хотя бы убрать его оттуда.
— Иди! — скомандовал он. — Хлопай крыльями, шлепай, прыгай, только не стой там. Отойди хоть на полмили и спрячься как можно лучше. — И он почувствовал, как безмозглая тварь тут же послушно двинулась.
Довольный тем, что летун убрался подальше от дохлого раба Вольша и от того, что или кто еще может оказаться по соседству, Шайтис вернулся к волновавшей его проблеме. В первый ли раз старый вампир проснулся от грохота сосулек? Предположим, что так.
Обследовав верхнюю террасу, лорд Вамфири обнаружил широкую ледяную струю — замерзший водопад. С его нижней кромки свисали застывшие отростки. Он отломил одну сосульку, длиной четыре и диаметром в основании три четверти фута, и отнес ее туда, где находилась скованная льдом шелуха, бывшая прежде Керлом Люгоцем.
Если до старого дурака не доходит ментальный сигнал, придется постучаться в его кокон этой ледяной дубинкой.
Увлекшись, Шайтис не обратил внимание, что кто-то осторожно подбирается к нему по ледяным ступеням. Он телепатически проорал сидевшей в нише ледяной статуе: — Керл Люгоц, проснись! — и занес ледяную дубину, чтобы обрушить ее на прозрачную оболочку. Но удара не получилось, что-то держало громадную сосульку!
Шайтис, обернувшись назад, яростно оскалился. Он шипел и плевался, изо рта свесился, изогнувшись дрожащей дугой, раздвоенный язык, выпученные глаза малиново светились, и без того мало напоминавшие человека черты вампира начали меняться, придавая ему уж совсем нелюдской жуткий облик волка-оборотня. Он выронил ледяную дубинку и потянулся за боевой рукавицей. Но метнувшаяся навстречу рука крепко ухватила его запястье гигантским когтем. Шайтис уставился в серые угрюмые лица своих собратьев по оружию в битве за сады Обитателя: Фесс Ференц и Вольш Пинеску!
Он выдернул руку и шагнул назад.
— Черт бы вас побрал, — сказал он, тяжело дыша. — Вы здорово наловчились подкрадываться!
— Мы теперь во многом разбираемся. — Вольш Пинеску с трудом выдохнул слова, огромный почерневший струп засохшего гноя не давал шевелить губами. — В том, например, как непобедимая армия Вамфира Шайтиса, главнокомандующего Вамфири, могла быть сокрушена и растоптана, их замки разрушены, а уцелевшим пришлось бежать, как собакам от хлыста, в эти края вечного льда!
Усеянное фурункулами лицо Вольша побагровело от ярости, и он тяжело шагнул навстречу Шайтису. Но Ференц был не так вспыльчив. Этот гигант со страшными ручищами не нуждался в том, чтобы распалять себя.
— Мы многое потеряли, Шайтис, — пророкотал он, — только очутившись здесь, мы поняли, насколько много. Уж больно эти места холодны и пустынны.
— Чушь! Холодное место? — окрысился Шайтис. — Что значит холод для Вамфири? Привыкнете.
Вольш яростно тряхнул головой, несколько фурункулов у него на шее лопнуло, и желтый гной брызнул на лед.
Страница 51 из 187
