Гарри Киф унаследовал способности экстрасенса по материнской линии. Он разбил их до недосягаемых высот парапсихического могущества. Гарри — некроскоп: он разговаривает с мертвецами, как другие разговаривают с друзьями или соседями. Понятно, что Великое Большинство — мертвецы — считают некроскопа своим другом, ведь он один — свет в их вечной тьме, ниточка, связующая их с тем миром, что они покинули.
Добавить в моё избранное
696 мин, 27 сек 7209
Здесь от вампира уже не осталось ничего — одна пустая оболочка, напоминавшая миру, что когда-то он существовал.
Шайтис думал о том, кем он был, глядя на скрюченное тело сквозь мутноватую зыбь ледяного кокона. Как ни гадай, а мертв он был наверняка, иначе и Аркис, и Ференц прочитали бы его мысли и разгадали тайну, которую Шайтис предпочитал скрывать от них например, почему он покоился теперь на речном ледяном троне, опираясь на локоть и вытянув изогнутую, словно коготь, руку, как бы защищаясь от неотвратимой злой угрозы. Время погасило алый блеск его выцветших глаз, но не стерло печать невыразимого ужаса. Да, даже этот древний Вамфир был смертельно напуган — кем-то или чем-то, что стояло когда то на том самом же месте, что и Шайтис.
— А что ты скажешь об этом?
Шайтис подпрыгнул от неожиданности, когда низкий скрежещущий голос Ференца, усиленный эхом, нарушил тишину. Он посмотрел в том направлении, куда указывала когтистая рука гиганта, и увидел не замеченное прежде аккуратное круглое отверстие в толще льда. Оно имело в диаметре семь или восемь дюймов и походило на серебристую стрелу, указывавшую прямо на останки Вамфира, покоящиеся на ажурном сиденье.
— Дыра? — нахмурился Шайтис.
— Точно, — кивнул Ференц. — Совсем как ход, который проделал бы в земле гигантский червь — Он встал на колени и сунул в дыру руку, до самого плеча. Потом вытащил ее и заметил: — Она смотрит прямо ему в сердце!
— Тут есть еще такая же, — окликнул их Аркис, скрытый изгибом ледяной глыбы. — Разрази меня гром, если их не высверлили. Глядите, тут внизу полно ледяной стружки.
«Мои туповатые друзья научились все подмечать из-за тех небольших лишений, которые им тут пришлось перенести» — подумал Шайтис. Он приблизился к Аркису, следуя вдоль изгиба ледяного кокона, и стал осматривать новые дыры — вернее, вновь открытые. Похоже, они были сделаны сотни лет назад. Эти безупречно круглые отверстия, подобно тому, что обследовал Ференц, были нацелены точно в сердце замороженных тел.
Шайтис припомнил, как ему недавно довелось побывать в поселении, что лежит сразу за горной грядой, отделяющей Темную сторону от Светлой; там была стоянка бродячего племени зганов, кузнецов. Это они придумали и изготовляли для Вамфири их наводящие ужас боевые рукавицы. Шайтис наблюдал тогда за живописными позами Странников, занятых розливом расплавленного металла, который тек по наклонным глиняным желобкам и канавкам, вырытым в земле, и вливался в формы через специальные отверстия-литники. Но только здесь круглые ходы в толще льда наклонно подымались к сердцу Вамфири… Шайтис вздрогнул; то, что он увидел, а в особенности — домыслил, было отвратительно и чудовищно.
Да, во всем, что здесь происходило, было нечто такое, что далее вампирье сердце Шайтиса дрогнуло и сжалось от нахлынувшего ужаса, подобного ужасу Судного дня. И тут Фесс Ференц прервал его раздумья, выразив мысли вслух: — Мы с бородавчатым поганцем Вольшом видели такие же дыры, но только лед был потоньше и отверстия доходили до сердцевины. Все, что там оставалось, — малая грудка кожи да костей.
— Что? — хмуро глянул на него Шайтис.
— Да, — кивнул Ференц, — словно их высосали через эти скважины, тех, кто обитал или дремал в этих ледяных колыбелях. Осталось лишь то, что было слишком твердым.
Так же думал и Шайтис.
— Но как? — прошептал он. — Как это возможно, ведь они были замороженными? Я не понимаю, как можно вытащить твердое от мороза тело через отверстие, в которое не пройдет и голова? — Не представляю, — пожал плечами Фесс. — Но мне кажется, это и напугало старика. Я даже думаю, что от страха он и умер.
Приблизившись к вулкану еще на милю, они вошли в один из ледяных замков внутреннего кольца.
— В этом мы еще не были, — заметил Ференц, — можно держать пари на то, что мы там найдем — ведь он почти рядом с вулканом.
— А именно? — глянул на него Шайтис.
— Там будет пусто. Ошметки плоти и дыра в ледяном коконе, через которую был высосан очередной древний лорд.
И он оказался прав. Добравшись до трона из черной лавы наверху, они увидели, что он пуст, а от ледяной оболочки осталась лишь груда ледяных черепков. Там и сям можно было найти ошметки плоти, такие древние, что они рассыпались от прикосновения. Это было все.
Шайтис опустился на колени и стал внимательно изучать сколотый край основания ледяного яйца. Он вскоре нашел то, что искал: желобки, оставшиеся от множества высверленных отверстий; сколотые края казались зубчатыми. Эти канавки устремлялись к углублению в лаве. Шайтис поглядел на Фесса и Аркиса и хмуро кивнул.
— Тот, кто сотворил этот кошмар, мог высосать этого неведомого лорда, как желток из яйца. Но тут лед был тонок, и он сделал по-другому. Он насверлил по всему кругу отверстия, а потом вскрыл ледяной купол и расколотил его.
— Я не ослышался? — переспросил Фесс.
Шайтис думал о том, кем он был, глядя на скрюченное тело сквозь мутноватую зыбь ледяного кокона. Как ни гадай, а мертв он был наверняка, иначе и Аркис, и Ференц прочитали бы его мысли и разгадали тайну, которую Шайтис предпочитал скрывать от них например, почему он покоился теперь на речном ледяном троне, опираясь на локоть и вытянув изогнутую, словно коготь, руку, как бы защищаясь от неотвратимой злой угрозы. Время погасило алый блеск его выцветших глаз, но не стерло печать невыразимого ужаса. Да, даже этот древний Вамфир был смертельно напуган — кем-то или чем-то, что стояло когда то на том самом же месте, что и Шайтис.
— А что ты скажешь об этом?
Шайтис подпрыгнул от неожиданности, когда низкий скрежещущий голос Ференца, усиленный эхом, нарушил тишину. Он посмотрел в том направлении, куда указывала когтистая рука гиганта, и увидел не замеченное прежде аккуратное круглое отверстие в толще льда. Оно имело в диаметре семь или восемь дюймов и походило на серебристую стрелу, указывавшую прямо на останки Вамфира, покоящиеся на ажурном сиденье.
— Дыра? — нахмурился Шайтис.
— Точно, — кивнул Ференц. — Совсем как ход, который проделал бы в земле гигантский червь — Он встал на колени и сунул в дыру руку, до самого плеча. Потом вытащил ее и заметил: — Она смотрит прямо ему в сердце!
— Тут есть еще такая же, — окликнул их Аркис, скрытый изгибом ледяной глыбы. — Разрази меня гром, если их не высверлили. Глядите, тут внизу полно ледяной стружки.
«Мои туповатые друзья научились все подмечать из-за тех небольших лишений, которые им тут пришлось перенести» — подумал Шайтис. Он приблизился к Аркису, следуя вдоль изгиба ледяного кокона, и стал осматривать новые дыры — вернее, вновь открытые. Похоже, они были сделаны сотни лет назад. Эти безупречно круглые отверстия, подобно тому, что обследовал Ференц, были нацелены точно в сердце замороженных тел.
Шайтис припомнил, как ему недавно довелось побывать в поселении, что лежит сразу за горной грядой, отделяющей Темную сторону от Светлой; там была стоянка бродячего племени зганов, кузнецов. Это они придумали и изготовляли для Вамфири их наводящие ужас боевые рукавицы. Шайтис наблюдал тогда за живописными позами Странников, занятых розливом расплавленного металла, который тек по наклонным глиняным желобкам и канавкам, вырытым в земле, и вливался в формы через специальные отверстия-литники. Но только здесь круглые ходы в толще льда наклонно подымались к сердцу Вамфири… Шайтис вздрогнул; то, что он увидел, а в особенности — домыслил, было отвратительно и чудовищно.
Да, во всем, что здесь происходило, было нечто такое, что далее вампирье сердце Шайтиса дрогнуло и сжалось от нахлынувшего ужаса, подобного ужасу Судного дня. И тут Фесс Ференц прервал его раздумья, выразив мысли вслух: — Мы с бородавчатым поганцем Вольшом видели такие же дыры, но только лед был потоньше и отверстия доходили до сердцевины. Все, что там оставалось, — малая грудка кожи да костей.
— Что? — хмуро глянул на него Шайтис.
— Да, — кивнул Ференц, — словно их высосали через эти скважины, тех, кто обитал или дремал в этих ледяных колыбелях. Осталось лишь то, что было слишком твердым.
Так же думал и Шайтис.
— Но как? — прошептал он. — Как это возможно, ведь они были замороженными? Я не понимаю, как можно вытащить твердое от мороза тело через отверстие, в которое не пройдет и голова? — Не представляю, — пожал плечами Фесс. — Но мне кажется, это и напугало старика. Я даже думаю, что от страха он и умер.
Приблизившись к вулкану еще на милю, они вошли в один из ледяных замков внутреннего кольца.
— В этом мы еще не были, — заметил Ференц, — можно держать пари на то, что мы там найдем — ведь он почти рядом с вулканом.
— А именно? — глянул на него Шайтис.
— Там будет пусто. Ошметки плоти и дыра в ледяном коконе, через которую был высосан очередной древний лорд.
И он оказался прав. Добравшись до трона из черной лавы наверху, они увидели, что он пуст, а от ледяной оболочки осталась лишь груда ледяных черепков. Там и сям можно было найти ошметки плоти, такие древние, что они рассыпались от прикосновения. Это было все.
Шайтис опустился на колени и стал внимательно изучать сколотый край основания ледяного яйца. Он вскоре нашел то, что искал: желобки, оставшиеся от множества высверленных отверстий; сколотые края казались зубчатыми. Эти канавки устремлялись к углублению в лаве. Шайтис поглядел на Фесса и Аркиса и хмуро кивнул.
— Тот, кто сотворил этот кошмар, мог высосать этого неведомого лорда, как желток из яйца. Но тут лед был тонок, и он сделал по-другому. Он насверлил по всему кругу отверстия, а потом вскрыл ледяной купол и расколотил его.
— Я не ослышался? — переспросил Фесс.
Страница 66 из 187
