Предупреждение: инцест, смерть героев, сомнительная мораль – апология индивидуализма, оправдание зла, причиненного людям в интересах отдельной личности (хотя теоретических рассуждений на эту тему в тексте немного).
Добавить в моё избранное
277 мин, 18 сек 10153
Он лежал на бескрайнем ложе под балдахином из тяжелого темно-красного бархата. Вся спальня выглядела под стать этому грандиозному монстру: вызывающе-роскошный, мрачноватый, тяжеловесный барочный стиль, в котором безраздельно властвовал красный цвет. Даже атласное постельное белье было алым.
На подушке лежала записка: «Дорогой Феликс, дом полностью в твоем распоряжении. Увидимся вечером. Твой Стефан» Несколько ничего не значащих слов, но сама записка представляла собой настоящий шедевр в области каллиграфии — почерк был идеально ровный, мелкий, буквы переплетались в изящную паутинку, и их украшали причудливые завитушки.
На столике рядом с кроватью дожидался изящно и аккуратно сервированный завтрак. С наслаждением втянув ноздрями аромат крепкого кофе, Феликс принялся за еду. Дома ему всегда самому приходилось готовить завтрак: Агнешка рано уходила на дежурство, а по выходным предпочитала, чтобы Феликс водил ее в кафе.
Позавтракав, Феликс отправился осматривать дом. Судя по убранству уже виденных комнат, он ожидал, что весь дом представляет собой нечто, смахивающее на музей или декорацию к высокобюджетному историческому фильму. Но большинство помещений оказались пусты и выглядели явно не жилыми. В них не было не только мебели, но и обоев, паркета, отсутствовала даже штукатурка на стенах и потолке. Что же касается тех комнат, которые были полностью обставлены, то ни в одной из них Феликс не обнаружил того хозяйственного беспорядка, который, в большей или меньшей степени, обязательно присущ любому человеческому жилью. Все было чисто, красиво и… безжизненно.
Осмотрев дом, Феликс задумался, чем бы еще занять себя до прихода Стефана. Он хотел было посмотреть телевизор, но такового в доме не нашлось. Тогда Феликс решил почитать что-нибудь. На глаза ему попалось несколько газет и журналов, он полистал их и заметил, что все они исчерканы темными чернилами. Стефан подчеркивал то одну, то другую фразу в тексте и выносил на поля своим витиеватым почерком отметку «NB» — причем все это были, как правило, ничего не значащие фразы, типа:«Недавно стало известно…» «… был подписан контракт…» «поделиться интригующими подробностями…» Оставалось только гадать, чем они привлекли внимание Стефана. И газеты, и журналы мало заинтересовали Феликса, и он обратился к книгам, которые валялись тут и там на столах и полках. К его удивлению, все они оказались очень старыми, в тисненых золотом кожаных переплетах, преимущественно на латыни. Единственным изданием, относящимся к концу XX века, был словарь современного польского языка. Судя по тому, что толстенный талмуд выглядел довольно потрепанным, владелец часто к нему обращался. Имелась отличная подборка французской литературы: пьесы Мольера, поэзия Вуатюра, трагедии Корнеля,«Государства и империи луны» Сирано де Бержерака,«Жизнеописание Франсиона» Сореля. Разумеется, все на языке оригинала. Озадаченный Феликс решил, было, что все эти фолианты скуплены оголтелым любителем антиквариата по случаю и предназначаются исключительно для декоративных целей: попонтоваться перед знакомыми. Однако книги явно читались, причем многие — не по разу: на полях пестрели пометки, сделанные изящным бисерным почерком. Точно таким же, как в записке, оставленной для него на подушке Стефаном…
Полдня Феликс провел за чтением. Постепенно увлекшись изощренными мадригалами и шутками Морштына (препринтное издание!), Феликс не заметил, как идут часы, и опомнился только тогда, когда начал чувствовать голод. Он двинулся на кухню, собираясь сварганить себе что-нибудь, но на кухне не было ни плиты (лишь ниша в стене указывала, что когда-то она здесь была!), ни холодильника, ни раковины, ни даже стола — только голые стены, и все. Выходит, Стефан вообще не ест дома? Покачав головой, Феликс отправился на улицу в поисках какой-нибудь забегаловки.
Перекусив, вернулся и снова сел за книгу. Близился вечер, в комнатах стало темно. Феликс хотел зажечь электрический свет, но передумал — на столе стоял бронзовый канделябр с пятью свечами. Он как раз подносил зажигалку к последней свече, когда что-то холодное коснулось сзади его шеи. Феликс вздрогнул и резко обернулся, увидев Стефана, который снова тянулся поцеловать его, на сей раз в губы.
— Черт, нельзя же так подкрадываться к людям, — выдохнул Феликс, ответив на поцелуй. — В твоем доме я чувствую себя истерической героиней какого-то готического романа. Еще немного — и стану визжать при виде мыши.
Стефан засмеялся и нежно потерся щекой о плечо любовника.
— Ты скучал без меня? — проворковал он.
— А как ты думаешь, взялся бы я иначе читать вот это? — Феликс кивнул на раскрытую книгу. — Кстати, не предполагал, что ты любитель подобного чтения.
— Я читаю, когда бываю в одиночестве. Поэтому теперь книги мне долго не понадобятся. Ты ведь будешь жить со мной? — наполовину вопросительно, наполовину утвердительно произнес Стефан.
— Гм…
На подушке лежала записка: «Дорогой Феликс, дом полностью в твоем распоряжении. Увидимся вечером. Твой Стефан» Несколько ничего не значащих слов, но сама записка представляла собой настоящий шедевр в области каллиграфии — почерк был идеально ровный, мелкий, буквы переплетались в изящную паутинку, и их украшали причудливые завитушки.
На столике рядом с кроватью дожидался изящно и аккуратно сервированный завтрак. С наслаждением втянув ноздрями аромат крепкого кофе, Феликс принялся за еду. Дома ему всегда самому приходилось готовить завтрак: Агнешка рано уходила на дежурство, а по выходным предпочитала, чтобы Феликс водил ее в кафе.
Позавтракав, Феликс отправился осматривать дом. Судя по убранству уже виденных комнат, он ожидал, что весь дом представляет собой нечто, смахивающее на музей или декорацию к высокобюджетному историческому фильму. Но большинство помещений оказались пусты и выглядели явно не жилыми. В них не было не только мебели, но и обоев, паркета, отсутствовала даже штукатурка на стенах и потолке. Что же касается тех комнат, которые были полностью обставлены, то ни в одной из них Феликс не обнаружил того хозяйственного беспорядка, который, в большей или меньшей степени, обязательно присущ любому человеческому жилью. Все было чисто, красиво и… безжизненно.
Осмотрев дом, Феликс задумался, чем бы еще занять себя до прихода Стефана. Он хотел было посмотреть телевизор, но такового в доме не нашлось. Тогда Феликс решил почитать что-нибудь. На глаза ему попалось несколько газет и журналов, он полистал их и заметил, что все они исчерканы темными чернилами. Стефан подчеркивал то одну, то другую фразу в тексте и выносил на поля своим витиеватым почерком отметку «NB» — причем все это были, как правило, ничего не значащие фразы, типа:«Недавно стало известно…» «… был подписан контракт…» «поделиться интригующими подробностями…» Оставалось только гадать, чем они привлекли внимание Стефана. И газеты, и журналы мало заинтересовали Феликса, и он обратился к книгам, которые валялись тут и там на столах и полках. К его удивлению, все они оказались очень старыми, в тисненых золотом кожаных переплетах, преимущественно на латыни. Единственным изданием, относящимся к концу XX века, был словарь современного польского языка. Судя по тому, что толстенный талмуд выглядел довольно потрепанным, владелец часто к нему обращался. Имелась отличная подборка французской литературы: пьесы Мольера, поэзия Вуатюра, трагедии Корнеля,«Государства и империи луны» Сирано де Бержерака,«Жизнеописание Франсиона» Сореля. Разумеется, все на языке оригинала. Озадаченный Феликс решил, было, что все эти фолианты скуплены оголтелым любителем антиквариата по случаю и предназначаются исключительно для декоративных целей: попонтоваться перед знакомыми. Однако книги явно читались, причем многие — не по разу: на полях пестрели пометки, сделанные изящным бисерным почерком. Точно таким же, как в записке, оставленной для него на подушке Стефаном…
Полдня Феликс провел за чтением. Постепенно увлекшись изощренными мадригалами и шутками Морштына (препринтное издание!), Феликс не заметил, как идут часы, и опомнился только тогда, когда начал чувствовать голод. Он двинулся на кухню, собираясь сварганить себе что-нибудь, но на кухне не было ни плиты (лишь ниша в стене указывала, что когда-то она здесь была!), ни холодильника, ни раковины, ни даже стола — только голые стены, и все. Выходит, Стефан вообще не ест дома? Покачав головой, Феликс отправился на улицу в поисках какой-нибудь забегаловки.
Перекусив, вернулся и снова сел за книгу. Близился вечер, в комнатах стало темно. Феликс хотел зажечь электрический свет, но передумал — на столе стоял бронзовый канделябр с пятью свечами. Он как раз подносил зажигалку к последней свече, когда что-то холодное коснулось сзади его шеи. Феликс вздрогнул и резко обернулся, увидев Стефана, который снова тянулся поцеловать его, на сей раз в губы.
— Черт, нельзя же так подкрадываться к людям, — выдохнул Феликс, ответив на поцелуй. — В твоем доме я чувствую себя истерической героиней какого-то готического романа. Еще немного — и стану визжать при виде мыши.
Стефан засмеялся и нежно потерся щекой о плечо любовника.
— Ты скучал без меня? — проворковал он.
— А как ты думаешь, взялся бы я иначе читать вот это? — Феликс кивнул на раскрытую книгу. — Кстати, не предполагал, что ты любитель подобного чтения.
— Я читаю, когда бываю в одиночестве. Поэтому теперь книги мне долго не понадобятся. Ты ведь будешь жить со мной? — наполовину вопросительно, наполовину утвердительно произнес Стефан.
— Гм…
Страница 17 из 78
