Нуар

К тому же, полагаю, что не из соображений благотворительности ты делаешь мне такое предложение. Наверняка у тебя своя выгода. Интересно, какая?

-Подумай сам, — Стефан лукаво облизнул кончиком языка верхнюю губу. — Какую выгоду я могу извлечь из общения с тобой? Чего мне от тебя хотеть?

Феликс промолчал. Он давно уже подозревал, чего от него хочет Стефан, но ему было неловко напрямую сказать об этом.

Однако Стефан догадался сам.

-Готов поспорить, — ухмыльнулся он, проницательно глядя на Феликса, — ты ожидаешь, будто я рассчитываю таким образом затащить тебя в постель, да?

-Ну… в общем, — буркнул Феликс, смущенно кашлянув. — Просто ты вчера сказал, что тебя никто не любит, и… — … и ты вообразил, будто я собираюсь купить твою любовь? В этом нет необходимости, мой дорогой: ты ведь и без того меня любишь, правда?

… Be still be calm be quiet now my precious boy.

Don't struggle like that.

Or I will only love you more.

For it's much too late.

To get away or to turn on the light…

Пока они говорили, «Lullaby» прокручивалась раз за разом, одурманивая своим усыпляющим однообразием. Не случайно она так и называлась — «Колыбельная» У Феликса все поплыло перед глазами, голова отяжелела.

… The Spiderman is having you for dinner tonight…

Почему-то вспомнилась черно-белая фотография незнакомого мальчика, которую ему сегодня приносил офицер.

Черно-желтые ромбы, из которых состоял великолепный паркет, плясали перед глазами, образовывая какие-то нелогичные, иррациональные рисунки.

-Ну же, признайся, Феликс, я ведь тебе не безразличен?

Феликс потряс головой, отгоняя морок.

— С чего ты взял? — вызывающе спросил он.

— А разве нет? — Черт подери, похоже, ты уже все решил за меня, — возмутился Феликс.

— Ну, тогда давай проверим, — улыбаясь, предложил Стефан. — Это ведь очень просто. Ты сейчас можешь повернуться и уйти. Но знай: если ты это сделаешь, то никогда не увидишь меня больше. Итак, иди и докажи, что тебе на меня плевать. Ну же, иди!

Но Феликс стоял на месте.

-Вот видишь, — Стефан снова улыбнулся, на сей раз удовлетворенно, — ты остался.

Он медленно, словно танцуя под музыку, подошел к Феликсу.

Невесомые руки мягко легли Феликсу на плечи.

-Будь спокойным, будь тихим, будь послушным, мой драгоценный мальчик, — промурлыкал Стефан, приближая свои бескровные губы к губам растерявшегося Феликса.

— Стефан, я не…

— Да-да, помню: ты не спишь с парнями, — Стефан тихо рассмеялся. — Это не имеет значения. Я не дам тебе уснуть до утра.

От глубокого поцелуя у Феликса перехватило дыхание и закружилась голова.

-Как хорошо, что ты не ушел… — голос Стефана доносился до него словно сквозь густой туман. — Признаюсь: я боялся, что ты уйдешь… Я не пережил бы твой уход…

На полу были набросаны толстые мохнатые шкуры, Феликс и Стефан переместились туда. Прохладные пальцы гладили лицо Феликса. Прикосновения Стефана были легкими и бесплотными, оставляя ощущение некой нереальности, как будто это происходило во сне.

-Какая красота, — тихо произнес он. — Она была бы идеальна, не будь она тленной. О, да, ее так легко уничтожить, эту хрупкую красоту. Пройдет каких-то жалких тридцать лет — и от нее останутся лишь воспоминания. А через сто лет от нее вообще ничего не останется. Жаль, невыносимо жаль…

Стефан расстегнул рубашку Феликса и прильнул к его груди. Но эти прикосновения имели мало общего с обычными любовными ласками: его руки и губы как будто впервые касались человеческого тела, и он с любопытством ловил новые ощущения, словно стараясь получше запомнить их.

-Я чувствую, как бьется твое сердце, — зачаровано шептал Стефан. — Вот здесь, — его холодная ладонь легла на грудь Феликса, точно в том месте, где и в самом деле отчаянно колотилось его сердце. — Оно нагнетает кровь и выталкивает ее в сосуды… Я слышу, как она течет у тебя под кожей, я чувствую ее запах, я вижу ее живой красный цвет.

Его губы приникли к шее Феликса и, задержавшись там на какой-то миг, поспешно скользнули вниз, а пальцы принялись расстегивать туго затянутый ремень на джинсах. Но Феликс, уже вышедший из оцепенения, взял Стефана за подбородок и снова притянул к своему лицу.

-Не торопись, — сказал он, и его неожиданно покоробил звук его собственного голоса: он был каким-то резким и… несовершенным по сравнению с дивным магическим голосом Стефана.

Стефан счастливо улыбнулся. Они снова поцеловались. Феликс распахнул блузу Стефана, его руки обхватили легкое нагое тело под белой шелковой тканью.

Мягкие черные волосы Стефана упали ему на лицо, и наступила ночь…

… Проснувшись на следующее утро, Феликс долго не мог вспомнить, где находится, настолько необычной была окружающая его обстановка.