Нуар

Что ж, теперь понятно, почему он не слышал звонков. Но непонятно другое: кто, черт побери, отключил телефон?

Пытаясь забыться, Феликс еще немного порисовал. Потом отправился в свое любимое кафе пообедать. А по возвращении увидел, что в офисе на столе Ромолы мигает лампочка телефона: на автоответчике было сообщение. Феликс машинально нажал на кнопку, чтобы прослушать его, и… чуть не подпрыгнул, услышав голос Стефана: — Дорогой Феликс, я надеюсь, что ты не забыл о моем портрете и сегодня вечером придешь ко мне. До встречи! Стефан.

… And there's nothing I can do.

When I realize with fright.

That the Spiderman is having me for dinner tonight…

Из-за закрытых дверей слышались звуки «Lullaby» Феликс стоял на пороге дома Стефана, размышляя, стоит ли ему сейчас позвонить или лучше будет убежать отсюда подальше и никогда больше не возвращаться. Он уже начал склоняться к последнему варианту, когда дверь распахнулась, не оставив ему выбора.

-Проходи, Феликс, — послышался голос Стефана.

«Как он догадался, что я пришел? — подумал Феликс. — Я ведь не звонил» Но он уже знал, что есть вопросы, которые Стефану лучше не задавать.

Стефан тем временем рассматривал свой незаконченный портрет, который Феликс принес с собой.

-Великолепно, просто великолепно! — восхищенно повторил он. — Послушай, Феликс, ты уверен, что не собираешься продолжать рисовать? У тебя несомненный талант!

Феликс удивился, что Стефан заговорил о том, что не давало ему покоя целый день. Сидя в студии один, он размышлял, не рано ли поставил на себе крест и не следует ли ему возобновить карьеру художника.

-Возможно, ты и прав, Стефан, — сказал он, — но не так-то это просто, как ты думаешь. Я мог бы рисовать, если бы мне не мешала… — … Жизнь, которую ты ведешь, — договорил Стефан.

«Он что, читает мои мысли?» — поразился про себя Феликс, ибо об этом он тоже думал сегодня.

-Твоя беда в том, что ты не свободен, — загадочно проговорил Стефан. — Вот если бы ты начал другую жизнь: ничем не стесненную, когда не нужно думать ни о деньгах, ни об измучивших тебя близких и родственниках…

«Это что, намек на Тадзьо? — подумал Феликс. — Но откуда он знает?»

— … если бы ты мог делать только то, что хочешь, без оглядки на других, то ты смог бы рисовать, верно?

-Верно, но ведь это невозможно, — заметил Феликс.

-Что невозможно?

-Быть свободным от всего и всех.

-А ты пробовал? Уверен, что нет. Ты никогда и ни в чем не даешь себе свободы. Ты жил как все и продолжал бы жить как все, если бы тебе не встретился я.

-Ты слишком много себе приписываешь, — недовольно буркнул Феликс.

-Задумывался ли ты хоть раз, что будет, если ты сейчас меня потеряешь? — коварно улыбаясь, спросил Стефан, который словно не слышал его реплики. — Что с тобой будет, если я вдруг возьму и исчезну из твоей жизни, оставив тебя на милость твоей подружки и твоего братца, во власти твоих извечных сомнений и угрызений совести?

Феликс хотел рассмеяться, сказать какую-то резкость и прекратить этот странный разговор, но в словах его собеседника крылась страшная правда, и она сковала ему язык. Стефан говорил, все больше увлекаясь, и во время своего монолога расхаживал перед Феликсом взад-вперед, а тот только с жадным вниманием следил за ним глазами, не решаясь перебить.

Неожиданно Стефан замолчал и остановился, глядя перед собой и словно размышляя о чем-то.

-В мое время художники ездили учиться в Италию, — вдруг сказал он. — Это считалось обязательным условием. Только те, кто посещал Рим, Венецию, Флоренцию, видел античные постройки и статуи, все эти храмы, палаццо, барельефы, полотна и фрески, становились настоящими мастерами.

Феликс отметил про себя это «в мое время» О чем говорит этот странный субъект? О каком времени? Действительно, еще лет сто назад поездка в Италию считалась обязательной составляющей образования художника, но…

-Ты ведь никогда не был в Италии, Феликс, — продолжал Стефан. — Скажи, тебе хотелось бы поехать?

Феликс непонимающе уставился на него.

-Я могу это устроить, — пояснил свою мысль Стефан. — От тебя требуется только одно: стряхнуть с себя весь этот мертвый груз из родственных пут, любовных уз и социальных обязательств.

— Человек не может жить без обязательств. Хотя бы перед самими собой. В этом заключается наше извечное проклятие.

— Мне это непонятно, — озадаченно протянул Стефан. — Как может узник не желать расставаться со своей темницей? — Вероятно, все дело в привычке, — слегка усмехнулся Феликс.

— Послушай, Феликс, я дам тебе столько денег, что это сделает тебя абсолютно свободным!

— Разумеется, деньги способны значительно скрасить жизнь, — осторожно заметил Феликс. — Но не от всех обязательств можно откупиться.