Предупреждение: инцест, смерть героев, сомнительная мораль – апология индивидуализма, оправдание зла, причиненного людям в интересах отдельной личности (хотя теоретических рассуждений на эту тему в тексте немного).
Добавить в моё избранное
277 мин, 18 сек 10160
У Тадзьо явно была какая-то конкретная цель, и Агнешка не удержалась от вопроса: — Да что ты ищешь, скажи на милость?
-Я ищу портрет некоего Стефана, — ответил Тадзьо, — или хотя бы какие-нибудь наброски к нему. Я сегодня видел этого типа, и он мне кого-то напомнил, но вот кого — я так и не понял в ту минуту. И теперь мне очень хочется взглянуть на него еще разок. А поскольку он вряд ли захочет со мной встречаться, придется ограничиться его портретом.
-Стефан — это тот заказчик, к которому Феликс ходил домой перед убийством Ромолы? — спросила Агнешка.
-Да, и по совместительству новый любовник нашего дорогого Фельо.
-Что!
-То самое, — Тадзьо усмехнулся торжествующе и в то же время горько.
-Бред! — рассердилась Агнешка, которая знала обыкновение Тадзьо ревновать старшего брата ко всем подряд. Правда, раньше ревность младшенького распространялась исключительно на женщин. Теперь, выходит, под подозрение попали и мужчины.
-Не веришь — не надо, — запальчиво ответствовал Тадзьо.
-К твоему сведению, они виделись всего раз в жизни — так Феликс сказал на допросе в полиции.
-К твоему сведению, где-то полчаса назад я видел их мирно идущими по улице. Было ясно, что они видятся далеко не второй раз в жизни — если это, конечно, не была любовь с первого взгляда. Они так трогательно обнимались…
-Даже если они обнимались, это еще ни о чем не говорит, — не слишком уверенно возразила Агнешка.
-Ладно, если тебе приятнее думать, что Феликс бросил тебя ради очередной бабы, то я, так уж и быть, не стану разбивать твое сердце и оставлю доказательства при себе. Однако, связавшись с этим странным субъектом, мой братец рискует поиметь крупные неприятности. Он уже раз солгал на допросе и теперь продолжает скрывать от властей свою связь с подозреваемым в убийстве Ромолы. Если бы сегодня эта сладкая парочка попалась на глаза не мне, а некоему краснощекому господину из полиции, то-то обрадовался бы этот добряк… Ага, вот же они!
Тадзьо наконец нашел наброски, которые Феликс делал во время работы над портретом Стефана. С минуту он напряженно рассматривал зарисовки, и Агнешка тоже заглянула через его плечо, хотя она уже неоднократно видела их — после убийства Ромолы они на время попали в руки полиции, и их перепечатала не одна газета.
-Кого же он мне напоминает… — бормотал Тадзьо, переворачивая листы один за другим и вглядываясь в соблазнительно улыбающееся лицо неопределенного рода, но с очень характерными и резкими чертами. — Кого же он мне напоминает…
Внезапно Тадеуш вскрикнул, вскочил и, схватив набросок, со всех ног бросился вон. Это бегство было таким стремительным, что Агнешка еще не успела удивиться, а за ним уже захлопнулась дверь квартиры.
Покачав головой, Агнешка принялась собирать разбросанные Тадзьо рисунки. Бедный мальчик, он определенно не в себе. Хорошо бы Феликс при всех своих бурных романах, с кем бы он там ни спал — с мужчиной ли, с женщиной, да хоть с трехглазой свиньей, — не забывал и о младшем брате, который день ото дня ведет себя все страннее.
Тем временем Тадзьо остановил такси и, плюхнувшись на сидение, выпалил: — Художественные собрания!
-Но они закрываются в семь, — заметил водитель, — а сейчас уже девять.
-Скорее! — выкрикнул в ответ Тадзьо.
Да, в девять часов в замок на Вавеле не пускают посетителей, но Тадзьо хорошо помнил, как однажды он делал там зарисовки — это была контрольная работа в академии — и случайно забыл один из карандашных этюдов. Пропажа обнаружилась лишь поздно вечером, а сдать рисунки на проверку нужно было на следующий день. Без особой надежды на успех Тадзьо все же отправился в музей и уговорил-таки смотрителей впустить его в залы Художественных собраний, чтобы он мог найти там забытый этюд. Теперь он рассчитывал повторить тот же трюк, но уже с другими целями.
Смотрители замка привыкли к студентам Академии искусств, для которых ротонда Девы Марии, капеллы, надгробия, а также экспонаты Художественных собраний были основным материалом в учебном процессе, и ничуть не удивились, когда в девять часов вечера в двери служебного помещения постучался вежливый светловолосый мальчик и очень жалостливо попросил на минуточку впустить его в Художественные собрания, потому что он забыл там свои рисунки, а их завтра нужно кровь из носа сдать… Конечно, его впустили, и скоро Тадзьо торопливо шел по гулким пустынным коридорам к какой-то своей цели.
Наконец он нашел то, что искал. Это было одно из самых ценных полотен в коллекции — портрет, принадлежавший кисти легендарного Бернини-младшего, XVII век, барокко. Картина изображала мужчину в роскошном красном костюме, а табличка под ней гласила: «Стефан, князь Баторий. Портрет для фамильной галереи»
Тадьзо стоял перед полотном, оцепенев и не дыша.
-Я ищу портрет некоего Стефана, — ответил Тадзьо, — или хотя бы какие-нибудь наброски к нему. Я сегодня видел этого типа, и он мне кого-то напомнил, но вот кого — я так и не понял в ту минуту. И теперь мне очень хочется взглянуть на него еще разок. А поскольку он вряд ли захочет со мной встречаться, придется ограничиться его портретом.
-Стефан — это тот заказчик, к которому Феликс ходил домой перед убийством Ромолы? — спросила Агнешка.
-Да, и по совместительству новый любовник нашего дорогого Фельо.
-Что!
-То самое, — Тадзьо усмехнулся торжествующе и в то же время горько.
-Бред! — рассердилась Агнешка, которая знала обыкновение Тадзьо ревновать старшего брата ко всем подряд. Правда, раньше ревность младшенького распространялась исключительно на женщин. Теперь, выходит, под подозрение попали и мужчины.
-Не веришь — не надо, — запальчиво ответствовал Тадзьо.
-К твоему сведению, они виделись всего раз в жизни — так Феликс сказал на допросе в полиции.
-К твоему сведению, где-то полчаса назад я видел их мирно идущими по улице. Было ясно, что они видятся далеко не второй раз в жизни — если это, конечно, не была любовь с первого взгляда. Они так трогательно обнимались…
-Даже если они обнимались, это еще ни о чем не говорит, — не слишком уверенно возразила Агнешка.
-Ладно, если тебе приятнее думать, что Феликс бросил тебя ради очередной бабы, то я, так уж и быть, не стану разбивать твое сердце и оставлю доказательства при себе. Однако, связавшись с этим странным субъектом, мой братец рискует поиметь крупные неприятности. Он уже раз солгал на допросе и теперь продолжает скрывать от властей свою связь с подозреваемым в убийстве Ромолы. Если бы сегодня эта сладкая парочка попалась на глаза не мне, а некоему краснощекому господину из полиции, то-то обрадовался бы этот добряк… Ага, вот же они!
Тадзьо наконец нашел наброски, которые Феликс делал во время работы над портретом Стефана. С минуту он напряженно рассматривал зарисовки, и Агнешка тоже заглянула через его плечо, хотя она уже неоднократно видела их — после убийства Ромолы они на время попали в руки полиции, и их перепечатала не одна газета.
-Кого же он мне напоминает… — бормотал Тадзьо, переворачивая листы один за другим и вглядываясь в соблазнительно улыбающееся лицо неопределенного рода, но с очень характерными и резкими чертами. — Кого же он мне напоминает…
Внезапно Тадеуш вскрикнул, вскочил и, схватив набросок, со всех ног бросился вон. Это бегство было таким стремительным, что Агнешка еще не успела удивиться, а за ним уже захлопнулась дверь квартиры.
Покачав головой, Агнешка принялась собирать разбросанные Тадзьо рисунки. Бедный мальчик, он определенно не в себе. Хорошо бы Феликс при всех своих бурных романах, с кем бы он там ни спал — с мужчиной ли, с женщиной, да хоть с трехглазой свиньей, — не забывал и о младшем брате, который день ото дня ведет себя все страннее.
Тем временем Тадзьо остановил такси и, плюхнувшись на сидение, выпалил: — Художественные собрания!
-Но они закрываются в семь, — заметил водитель, — а сейчас уже девять.
-Скорее! — выкрикнул в ответ Тадзьо.
Да, в девять часов в замок на Вавеле не пускают посетителей, но Тадзьо хорошо помнил, как однажды он делал там зарисовки — это была контрольная работа в академии — и случайно забыл один из карандашных этюдов. Пропажа обнаружилась лишь поздно вечером, а сдать рисунки на проверку нужно было на следующий день. Без особой надежды на успех Тадзьо все же отправился в музей и уговорил-таки смотрителей впустить его в залы Художественных собраний, чтобы он мог найти там забытый этюд. Теперь он рассчитывал повторить тот же трюк, но уже с другими целями.
Смотрители замка привыкли к студентам Академии искусств, для которых ротонда Девы Марии, капеллы, надгробия, а также экспонаты Художественных собраний были основным материалом в учебном процессе, и ничуть не удивились, когда в девять часов вечера в двери служебного помещения постучался вежливый светловолосый мальчик и очень жалостливо попросил на минуточку впустить его в Художественные собрания, потому что он забыл там свои рисунки, а их завтра нужно кровь из носа сдать… Конечно, его впустили, и скоро Тадзьо торопливо шел по гулким пустынным коридорам к какой-то своей цели.
Наконец он нашел то, что искал. Это было одно из самых ценных полотен в коллекции — портрет, принадлежавший кисти легендарного Бернини-младшего, XVII век, барокко. Картина изображала мужчину в роскошном красном костюме, а табличка под ней гласила: «Стефан, князь Баторий. Портрет для фамильной галереи»
Тадьзо стоял перед полотном, оцепенев и не дыша.
Страница 22 из 78
