Нуар

Длинные напудренные завитки пышного парика обрамляли лицо, которое казалось благородным, строгим, умным, волевым — и одновременно неприкрыто чувственным и утомленно-пресыщенным. Фигура его, насколько можно было рассмотреть сквозь роскошные складки плаща, была стройной, даже худощавой, как у юноши, но по лицу князю можно было дать около тридцати пяти лет. Смуглый цвет кожи в те времена считался принадлежностью исключительно низших классов, но Бернини не побоялся придать лицу своего вельможного заказчика легкий бронзовый тон, и это в сочетании с темными глазами и носом с горбинкой ясно указывало на то, что в жилах князей Баториев даже спустя двести лет сильна примесь мадьярской или валашской крови. Все это сообщало внешности князя некую экзотичность, и, хотя лицо его нельзя было назвать ни правильным, ни красивым, это была именно та пикантная некрасивость, которая бывает сильнее и выразительнее любой, даже самой совершенно красоты. И, если он производил столь сильное впечатление, какова же должна была быть его сестра, славившаяся своей красотой на всю Европу?

Феликс смотрел на репродукцию с тем же выражением лица, с каким его младший брат несколько дней назад рассматривал оригинал в Художественных собраниях. Он не мог даже дышать. Его потрясло не только само открытие, но и его неожиданность. Он прекрасно знал этот портрет, но ему никогда не приходило в голову сравнить лицо князя Батория с живым, реальным человеком, даже когда этот самый человек пару недель назад на его, Феликса, глазах нарядился в такой же костюм и парик и встал в такую же позу на ступенях лестницы! Феликсу припомнилось, как он высмеял этот вычурный старинный наряд, и как глубоко это оскорбило Стефана. Вспомнил он и необычайное пристрастие Стефана к красному цвету. На современном портрете, выполненном Феликсом, Стефан пожелал предстать перед зрителями в ярко-красном облегающем кожаном комбинезоне.

-Узнаешь? — зловеще осведомился Тадзьо.

Как мог Феликс не узнать? Перед ним был Стефан — такой, каким он мог бы стать, когда ему будет за тридцать.

-Фантастическое сходство, — выдохнул Феликс. — Невероятно!

Внезапно он вздрогнул и тихо спросил: — Слушай, Тадзьо, ты что-то говорил о том, что у последнего князя Батория была странная болезнь — он боялся света, да?

Тадзьо судорожно кивнул, весь дрожа. Когда он шел сюда, он больше всего боялся, что Феликс ему не поверит и будет над ним смеяться, да и поначалу весь разговор к тому шел. Но похоже, что сейчас Феликс сам догадается…

Однако мысль Феликса неожиданно пошла совсем другим путем: — Быть может, он передал эту болезнь по наследству своим потомкам.

-У него не было детей, — напомнил Тадзьо.

-Официально не было, но могли быть внебрачные. Даже наверняка были. Вся эта ясновельможная братия имела кучу бастардов.

Феликс не на шутку разволновался при мысли о том, что Стефан может быть прямым потомком Баториев. Конечно, от него, от этого загадочного последнего князя он унаследовал и фамильные черты, и эту странную болезнь.

-Невероятное сходство, — повторил Феликс. — Можно подумать, что это один и тот же человек. Вся разница только в цвете лица — один смуглый, другой бледный — и, разумеется, в возрасте. Этому князю, насколько я понимаю, где-то под сорок лет, а Стефану…

-Твоему Стефану, — перебил его Тадзьо, — триста шестьдесят восемь лет. И именно он, а не его предок изображен на этом портрете.

Феликс долго молчал, глядя на брата и потрясенно качая головой.

-Ты просто чокнутый, Тадзьо, — сказал он наконец.

-Но как иначе можно объяснить это сходство? Ты сам сказал: «Можно подумать, что это один и тот же человек»!

-Это можно объяснить как угодно, но только не так, как объясняешь ты! Стефан может быть потомком этого князя…

-Даже сын, Фельо, не бывает так похож на отца! А тут — прошло триста лет, сменилось столько поколений, и вдруг такое сходство! Приглядись повнимательнее: узнаешь эти две крошечные родинки — на правом виске и над левой бровью? Бернини — настоящий виртуоз!

-Гены иногда творят чудеса, — пожал плечами Феликс.

-И обрати внимание: твоего дружка также зовут Стефан. Не слишком ли много совпадений: внешность, имя…

Феликс расхохотался.

-Ничего себе аргумент! Имя старинное и сейчас малораспространенное, но миллион-другой Стефанов в стране наберется. Как, по-твоему, они все вампиры или через одного?

Тадзьо в отчаянии уронил голову на руки.

-Я не могу до тебя достучаться, Феликс. Ты словно за каменной стеной. Ты привык считать, что таких вещей не существует в природе, и готов выдумывать какие угодно объяснения, лишь бы они казались тебе рациональными. Ты держишься за свою нормальную картину мира, а того, что в нее не вписывается, просто не хочешь замечать! Скажи мне, кто совершает все эти убийства!