Предупреждение: инцест, смерть героев, сомнительная мораль – апология индивидуализма, оправдание зла, причиненного людям в интересах отдельной личности (хотя теоретических рассуждений на эту тему в тексте немного).
Добавить в моё избранное
277 мин, 18 сек 10200
-Надо ее зарыть, — объяснил Стефан, — иначе люди примутся выяснять, куда делись твои бренные останки. Надо, чтобы никто не заметил их исчезновения.
-Я могу помочь.
-Не надо, я справлюсь и один. — Стефан ногой столкнул в яму гроб, следом за ним — крышку и принялся спихивать сверху влажные комья земли. — Прогуляйся и приди в себя. Только постарайся никому не попадаться на глаза.
Феликс бродил между могилами, пытаясь по совету Стефана прийти в себя, когда вдруг его обострившееся обоняние различило среди всей мешанины далеких и близких запахов сильный, сладостный аромат. Он замер на месте и поймал себя на том, что облизнулся. Повинуясь отчасти любопытству, отчасти какому-то неопределенному, но мощному инстинкту, Феликс направился туда, где, как он вычислил, находился источник запаха. Обоняние привело его к центральным воротам кладбища, возле которых располагались служебные помещения. Окна сторожки были ярко освещены. Феликс спрятался в тени поодаль, не решаясь подойти ближе, потому что электрический свет теперь раздражал его необычайно чувствительные глаза, и заворожено наблюдал за прикрытыми жалюзи окнами. Вот за одним из них мелькнула человеческая фигура…
И Феликс сразу догадался, чем это так вкусно пахнет и чего ему сейчас хочется.
«Ну конечно, — подумал он, не заметив, что думает вслух, и довольно громко. — Я же теперь, как-никак, вампир»
Он понимал, что надо дождаться Стефана, прежде чем предпринимать какие-то важные шаги, но, с другой стороны, разве не может он сам подойти, постучать в дверь и первого же, кто ему откроет, схватить и утащить в кусты? А там… Феликс явственно представил себе, как стискивает человеческое тело. Как впивается зубами в горло… или даже раздирает его ногтями, чтобы кровь сразу хлынула сильным потоком, чтобы он мог захлебнуться в ней…
И тут сзади послышался тихий смех Стефана.
-Дорогой Феликс, — сказал он, — во-первых, не советую так громко оповещать всех вокруг о том, что ты теперь вампир: это крайне бестактно. Во-вторых, кладбищенский сторож — плохая идея.
-Да? — виновато спросил Феликс. Он еще не научился справляться со своими острыми и сильными эмоциями, и его голос выразил такое неподдельное огорчение, что Стефан прыснул со смеху еще раз.
-Не сердись за то, что я смеюсь, дорогой, — он легко поцеловал Феликса в губы. — Просто ты такой забавный в свои первые часы… Но в любом случае ты держишься куда достойнее Барбары. Она, когда впервые проснулась, не стала тратить времени на то, чтобы оглядываться по сторонам, даже не поздоровалась со мной, а сразу побежала в людскую за едой. Правда, она, бедняжка, и проголодалась гораздо сильнее, чем ты: ее погребли только на двадцать третий день после смерти.
-Почему? — спросил Феликс, сам удивляясь тому, что совершенно забыл о голоде, терзавшем еще мгновение назад, и всецело заинтересовался судьбой графини Радзивилл. Любопытство неожиданно оказалось не слабее жажды.
-Так было всегда, когда умирал кто-то знатный. Видишь ли, пока будут отслужены все панихиды, пока с телом простятся все родственники, которые обычно живут в разных концах страны, обычно проходило не меньше месяца. Когда умер мой батюшка, мама запретила было хоронить его до моего возвращения из Италии, дабы я успел с ним попрощаться. К счастью, когда я проезжал Зальцбург, останки светлейшего князя семиградского приняли совсем уж непотребный вид, и от маменькиного плана пришлось отказаться. Тела ясновельможных панов под конец начинали откровенно смердеть, несмотря на благовония, которыми их весьма щедро поливали, но моя сестра, как ты догадываешься, не доставила родным таких неудобств. Да, кстати о Барбаре. Она готовит для нас ужин в честь твоего нового рождения. Поэтому-то я и просил тебя оставить в покое несчастного сторожа. Не надо огорчать Барбару пренебрежением к ее угощению, тем более что оно наверняка будет вкуснее того жалкого инвалида, который живет в этой хибарке. Сейчас мы отправляемся в Сейт.
— В Сейт? — изумленно переспросил Феликс. — Но из Кракова туда добираться чертову уйму времени. На чем мы поедем? — Мы будем там через пару минут.
— Но это невозможно!
— Ах, Фельо, — Стефан покачал головой. — Для вампира у тебя слишком рационалистическое мышление. Ладно, надеюсь, со временем ты изучишь свои новые способности и поверишь в них. А сейчас ухватись-ка за меня покрепче.
— Стефан, что ты… — начал было Феликс, и вдруг почувствовал, что ноги его отрываются от земли, и они со Стефаном взмывают вверх.
Пробившись сквозь завесу наполненных дождевой влагой облаков, Стефан и Феликс очутились высоко над городом. Ночной Краков, переливаясь мириадами крошечных электрических огоньков, лежал далеко внизу. У Феликса кружилась голова, в ушах свистел ветер, тело пронизывал леденящий холод. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса, он судорожно вцепился в Стефана, тяжело повиснув на нем.
-Я могу помочь.
-Не надо, я справлюсь и один. — Стефан ногой столкнул в яму гроб, следом за ним — крышку и принялся спихивать сверху влажные комья земли. — Прогуляйся и приди в себя. Только постарайся никому не попадаться на глаза.
Феликс бродил между могилами, пытаясь по совету Стефана прийти в себя, когда вдруг его обострившееся обоняние различило среди всей мешанины далеких и близких запахов сильный, сладостный аромат. Он замер на месте и поймал себя на том, что облизнулся. Повинуясь отчасти любопытству, отчасти какому-то неопределенному, но мощному инстинкту, Феликс направился туда, где, как он вычислил, находился источник запаха. Обоняние привело его к центральным воротам кладбища, возле которых располагались служебные помещения. Окна сторожки были ярко освещены. Феликс спрятался в тени поодаль, не решаясь подойти ближе, потому что электрический свет теперь раздражал его необычайно чувствительные глаза, и заворожено наблюдал за прикрытыми жалюзи окнами. Вот за одним из них мелькнула человеческая фигура…
И Феликс сразу догадался, чем это так вкусно пахнет и чего ему сейчас хочется.
«Ну конечно, — подумал он, не заметив, что думает вслух, и довольно громко. — Я же теперь, как-никак, вампир»
Он понимал, что надо дождаться Стефана, прежде чем предпринимать какие-то важные шаги, но, с другой стороны, разве не может он сам подойти, постучать в дверь и первого же, кто ему откроет, схватить и утащить в кусты? А там… Феликс явственно представил себе, как стискивает человеческое тело. Как впивается зубами в горло… или даже раздирает его ногтями, чтобы кровь сразу хлынула сильным потоком, чтобы он мог захлебнуться в ней…
И тут сзади послышался тихий смех Стефана.
-Дорогой Феликс, — сказал он, — во-первых, не советую так громко оповещать всех вокруг о том, что ты теперь вампир: это крайне бестактно. Во-вторых, кладбищенский сторож — плохая идея.
-Да? — виновато спросил Феликс. Он еще не научился справляться со своими острыми и сильными эмоциями, и его голос выразил такое неподдельное огорчение, что Стефан прыснул со смеху еще раз.
-Не сердись за то, что я смеюсь, дорогой, — он легко поцеловал Феликса в губы. — Просто ты такой забавный в свои первые часы… Но в любом случае ты держишься куда достойнее Барбары. Она, когда впервые проснулась, не стала тратить времени на то, чтобы оглядываться по сторонам, даже не поздоровалась со мной, а сразу побежала в людскую за едой. Правда, она, бедняжка, и проголодалась гораздо сильнее, чем ты: ее погребли только на двадцать третий день после смерти.
-Почему? — спросил Феликс, сам удивляясь тому, что совершенно забыл о голоде, терзавшем еще мгновение назад, и всецело заинтересовался судьбой графини Радзивилл. Любопытство неожиданно оказалось не слабее жажды.
-Так было всегда, когда умирал кто-то знатный. Видишь ли, пока будут отслужены все панихиды, пока с телом простятся все родственники, которые обычно живут в разных концах страны, обычно проходило не меньше месяца. Когда умер мой батюшка, мама запретила было хоронить его до моего возвращения из Италии, дабы я успел с ним попрощаться. К счастью, когда я проезжал Зальцбург, останки светлейшего князя семиградского приняли совсем уж непотребный вид, и от маменькиного плана пришлось отказаться. Тела ясновельможных панов под конец начинали откровенно смердеть, несмотря на благовония, которыми их весьма щедро поливали, но моя сестра, как ты догадываешься, не доставила родным таких неудобств. Да, кстати о Барбаре. Она готовит для нас ужин в честь твоего нового рождения. Поэтому-то я и просил тебя оставить в покое несчастного сторожа. Не надо огорчать Барбару пренебрежением к ее угощению, тем более что оно наверняка будет вкуснее того жалкого инвалида, который живет в этой хибарке. Сейчас мы отправляемся в Сейт.
— В Сейт? — изумленно переспросил Феликс. — Но из Кракова туда добираться чертову уйму времени. На чем мы поедем? — Мы будем там через пару минут.
— Но это невозможно!
— Ах, Фельо, — Стефан покачал головой. — Для вампира у тебя слишком рационалистическое мышление. Ладно, надеюсь, со временем ты изучишь свои новые способности и поверишь в них. А сейчас ухватись-ка за меня покрепче.
— Стефан, что ты… — начал было Феликс, и вдруг почувствовал, что ноги его отрываются от земли, и они со Стефаном взмывают вверх.
Пробившись сквозь завесу наполненных дождевой влагой облаков, Стефан и Феликс очутились высоко над городом. Ночной Краков, переливаясь мириадами крошечных электрических огоньков, лежал далеко внизу. У Феликса кружилась голова, в ушах свистел ветер, тело пронизывал леденящий холод. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закричать от ужаса, он судорожно вцепился в Стефана, тяжело повиснув на нем.
Страница 60 из 78
