Предупреждение: инцест, смерть героев, сомнительная мораль – апология индивидуализма, оправдание зла, причиненного людям в интересах отдельной личности (хотя теоретических рассуждений на эту тему в тексте немного).
Добавить в моё избранное
277 мин, 18 сек 10206
Феликс глянул на любимого: тот покоился на его груди, уже объятый дневным сном. В этом состоянии Стефан казался мертвым.
«Завтра он опять проснется, — убеждал себя Феликс, пытаясь унять свою непонятную тревогу. — И мы снова будем вместе. И так будет вечно. Вечно…» И с этой мыслью он вслед за Стефаном тоже погрузился в напоминающий смерть сон.
… Близилось Рождество. На всех главных площадях города уже возвышались нарядные елки, а витрины магазинов и окна домов украсились венками из еловых ветвей, разноцветными фонариками и гирляндами. Снег лежал густой, пушистый, мягкий, приглушавший все звуки, и морозный воздух казался сладким и пьянящим.
Жители Кракова могли безбоязненно наслаждаться веселой предпраздничной суетой: вампир-маньяк их больше не тревожил. Жуткая загадочная история, длившаяся почти полгода, прекратилась так же неожиданно, как и началась. Разумеется, забыть такое было нелегко, и долго еще и полиция, и газетчики бились над разгадкой тайны. Но жизнь продолжалась, постепенно страх отступал, и интерес ослабевал, особенно под воздействием праздничной атмосферы, которая уже ощущалась, хотя до Рождества оставалось еще десять дней.
В один из таких предпраздничных вечеров подруги вытащили Агнешку на вечеринку в ночной клуб. Это было сделано главным образом для того, чтобы она, наконец, могла найти себе кого-нибудь. Со дня смерти Феликса уже прошло пять месяцев, рассуждали подруги, хватит горевать, пора забыть прошлое и двигаться дальше. И в конце концов Агнешка поддалась на их уговоры.
Пряча лицо в пушистом воротнике зимнего пальто, Агнешка в обществе трех своих подруг шла по улице по направлению к светящейся неоном вывеске клуба. Девушки торопились, почти бежали: в воздухе ощущался морозец.
Возле тротуара был припаркован роскошный автомобиль черного цвета, на заднем сидении которого Агнешка и ее подруги заметили парочку. Светловолосый мужчина, чьего лица не было видно, страстно целовал в шею девушку, которая сильно запрокинула голову назад, и на лице ее застыло совершенно безумное выражение, говорившее о том, что она либо получает неземное наслаждение от этого поцелуя, либо удолбана в хлам, либо и то и другое сразу. На водительском месте сидел еще один молодой человек, очень бледный, с черными волосами и большими темными глазами. Он с довольной полуулыбкой наблюдал за парочкой в зеркало заднего вида. Его лицо показалось Агнешке странно знакомым. Она против воли уставилась на него, пытаясь вспомнить, где и когда могла видеть эти такие характерные острые черты…
Почувствовав ее взгляд сквозь стекло, загадочный юноша, продолжая улыбаться, медленно обернулся к ней. Улыбка была очень приятной — приветливой, светлой, слегка озорной. Не только Агнешка, но и все три ее подруги невольно замедлили шаг.
-Смотри, Агнешка, какой кадр! — восторженно зашептала Каролинка. — Ой, кажется, он тебя заметил. Везет же!
Но очаровательный молодой человек в машине, взглянув на Агнешку, неожиданно вздрогнул, изменился в лице и поспешно отвернулся, чем поверг девушек в изумление. Пожав плечами, они пошли дальше.
-Наверное, он просто перепутал тебя с кем-то, — предположила Каролника, обращаясь к Агнешке.
-Странно… Мне он тоже показался знакомым… — пробормотала она, чувствуя растущее беспокойство.
Клуб был набит битком. Пучки яркого белого света пронизывали танцпол и извилистые темные коридоры, обесцвечивая лица людей, и делая их похожими на маски. В лазерных всполохах движения танцующих казались дерганными, как у марионеток.
Агнешка пробралась к бару, несмотря на то, что подруги тянули ее на танцпол, и устроилась у стойки, заказав себе легкий коктейль на основе сухого белого вина. Бар располагался как раз напротив входа, так что Агнешке было очень удобно рассматривать новых посетителей.
Над танцполом звучал ремикс на какую-то очень популярную песню. Медленная тягучая мелодия, стараниями ди-джея растянутая на добрых десять минут, наконец близилась к коде. Высокий голос с какими-то безумными, истеричными интонациями пел:
And I know that in the morning I will wake up.
To the shivering cold…
И тут в клуб вошли еще два посетителя. Первым в дверях показался уже знакомый Агнешке темноволосый юноша — тот самый, что улыбался ей, сидя в машине. А следом за ним вошел…
… And the Spiderman is always hungry.
Агнешка выронила бокал. По счастью, он упал не на пол, а на колени, и дело ограничилось лишь пятном на платье. Бармен, участливо качая головой, протягивал ей салфетку, но она этого не замечала, не сводя потрясенного взгляда с вошедшего молодого человека.
Он очень изменился. Он обрел холодную мраморную красоту. Его светлые волосы, лежавшие живописными волнами, блестели и искрились, точно посеребренные инеем, а ярко-голубые сияющие глаза (даже в полутемном помещении клуба можно было рассмотреть их цвет!) напоминали чистое морозное зимнее небо.
«Завтра он опять проснется, — убеждал себя Феликс, пытаясь унять свою непонятную тревогу. — И мы снова будем вместе. И так будет вечно. Вечно…» И с этой мыслью он вслед за Стефаном тоже погрузился в напоминающий смерть сон.
… Близилось Рождество. На всех главных площадях города уже возвышались нарядные елки, а витрины магазинов и окна домов украсились венками из еловых ветвей, разноцветными фонариками и гирляндами. Снег лежал густой, пушистый, мягкий, приглушавший все звуки, и морозный воздух казался сладким и пьянящим.
Жители Кракова могли безбоязненно наслаждаться веселой предпраздничной суетой: вампир-маньяк их больше не тревожил. Жуткая загадочная история, длившаяся почти полгода, прекратилась так же неожиданно, как и началась. Разумеется, забыть такое было нелегко, и долго еще и полиция, и газетчики бились над разгадкой тайны. Но жизнь продолжалась, постепенно страх отступал, и интерес ослабевал, особенно под воздействием праздничной атмосферы, которая уже ощущалась, хотя до Рождества оставалось еще десять дней.
В один из таких предпраздничных вечеров подруги вытащили Агнешку на вечеринку в ночной клуб. Это было сделано главным образом для того, чтобы она, наконец, могла найти себе кого-нибудь. Со дня смерти Феликса уже прошло пять месяцев, рассуждали подруги, хватит горевать, пора забыть прошлое и двигаться дальше. И в конце концов Агнешка поддалась на их уговоры.
Пряча лицо в пушистом воротнике зимнего пальто, Агнешка в обществе трех своих подруг шла по улице по направлению к светящейся неоном вывеске клуба. Девушки торопились, почти бежали: в воздухе ощущался морозец.
Возле тротуара был припаркован роскошный автомобиль черного цвета, на заднем сидении которого Агнешка и ее подруги заметили парочку. Светловолосый мужчина, чьего лица не было видно, страстно целовал в шею девушку, которая сильно запрокинула голову назад, и на лице ее застыло совершенно безумное выражение, говорившее о том, что она либо получает неземное наслаждение от этого поцелуя, либо удолбана в хлам, либо и то и другое сразу. На водительском месте сидел еще один молодой человек, очень бледный, с черными волосами и большими темными глазами. Он с довольной полуулыбкой наблюдал за парочкой в зеркало заднего вида. Его лицо показалось Агнешке странно знакомым. Она против воли уставилась на него, пытаясь вспомнить, где и когда могла видеть эти такие характерные острые черты…
Почувствовав ее взгляд сквозь стекло, загадочный юноша, продолжая улыбаться, медленно обернулся к ней. Улыбка была очень приятной — приветливой, светлой, слегка озорной. Не только Агнешка, но и все три ее подруги невольно замедлили шаг.
-Смотри, Агнешка, какой кадр! — восторженно зашептала Каролинка. — Ой, кажется, он тебя заметил. Везет же!
Но очаровательный молодой человек в машине, взглянув на Агнешку, неожиданно вздрогнул, изменился в лице и поспешно отвернулся, чем поверг девушек в изумление. Пожав плечами, они пошли дальше.
-Наверное, он просто перепутал тебя с кем-то, — предположила Каролника, обращаясь к Агнешке.
-Странно… Мне он тоже показался знакомым… — пробормотала она, чувствуя растущее беспокойство.
Клуб был набит битком. Пучки яркого белого света пронизывали танцпол и извилистые темные коридоры, обесцвечивая лица людей, и делая их похожими на маски. В лазерных всполохах движения танцующих казались дерганными, как у марионеток.
Агнешка пробралась к бару, несмотря на то, что подруги тянули ее на танцпол, и устроилась у стойки, заказав себе легкий коктейль на основе сухого белого вина. Бар располагался как раз напротив входа, так что Агнешке было очень удобно рассматривать новых посетителей.
Над танцполом звучал ремикс на какую-то очень популярную песню. Медленная тягучая мелодия, стараниями ди-джея растянутая на добрых десять минут, наконец близилась к коде. Высокий голос с какими-то безумными, истеричными интонациями пел:
And I know that in the morning I will wake up.
To the shivering cold…
И тут в клуб вошли еще два посетителя. Первым в дверях показался уже знакомый Агнешке темноволосый юноша — тот самый, что улыбался ей, сидя в машине. А следом за ним вошел…
… And the Spiderman is always hungry.
Агнешка выронила бокал. По счастью, он упал не на пол, а на колени, и дело ограничилось лишь пятном на платье. Бармен, участливо качая головой, протягивал ей салфетку, но она этого не замечала, не сводя потрясенного взгляда с вошедшего молодого человека.
Он очень изменился. Он обрел холодную мраморную красоту. Его светлые волосы, лежавшие живописными волнами, блестели и искрились, точно посеребренные инеем, а ярко-голубые сияющие глаза (даже в полутемном помещении клуба можно было рассмотреть их цвет!) напоминали чистое морозное зимнее небо.
Страница 66 из 78
