Нуар

Подруга оставила пани Глинскую в одиночестве ждать своего гостя, а когда вернулась наутро, обнаружила ее в постели на грани комы от потери крови. Естественно, мы первым делом стали проверять всех клиентов, обращавшихся в фирму накануне, но все они оказались чисты — точнее, почти все, за исключением некоего молодого человека, появившегося перед самым закрытием. Его видели только двое — пани Глинская и пан Жилинский. Пан Жилинский, если верить его показаниям, даже имел удовольствие провести в его обществе целых пять часов — был у него дома и рисовал его портрет. Если это правда, то данного таинственного субъекта — некоего Стефана — мы также вынуждены исключить из списка подозреваемых, потому что он живет на берегу Вислы, а панна Глинская — на противоположном конце города. Пан Жилинский ушел от своего клиента около полуночи, то есть до полуночи у Стефана стопроцентное алиби. От набережной до дома пани Глинской — сорок минут езды минимум, а трагедия произошла не позднее половины первого. В общем, казалось бы, здесь тоже все чисто, но беда в том, что мы не можем найти этого самого Стефана. Пан Жилинский показывал нам его дом, но, как выяснилось, в настоящее время этим домом владеет совсем другой человек — гражданин Германии, постоянно проживающий за границей. Также у нас есть наброски портрета загадочного Стефана, выполненные паном Жилинским. Мы показали эти наброски всем предполагаемым «соседям» Стефана (если допустить, что он все-таки живет в этом доме!), но все они в один голос заявили, что ни разу не видели этого человека. Таким образом, либо ваш друг нас обманывает, либо… это какая-то мистика. Вы не можете припомнить никаких новых фактов? Пожалуйста, подумайте.

Агнешка добросовестно задумалась, наморщив лоб, но так и не вспомнила ничего, что могло бы пролить свет на эту во всех отношениях странную историю с участием Феликса. Обескураженные неудачей полицейские удалились.

Конечно, проще всего было бы узнать обо всем произошедшем у самой Ромолы, но… Ночью она умерла, причем обстоятельства ее смерти оказались не менее страшными и загадочными, чем само преступление.

Когда Агнешка утром пришла на работу, в ординаторской ее встретила взволнованная толпа медсестер, и все стали наперерыв сообщать подробности жуткой ночи.

В блоке 18-С, как обычно, дежурили три медсестры. Их смена началась в полночь и должна была продлиться до шести утра. Настроение у всех трех женщин было не самое радостное. Им уже успели поведать о лежащей в их блоке девушке с прокушенной шеей, а такое соседство в самый глухой час ночи в пустом и тихом коридоре реанимационного отделения казалось прямо-таки опасным. А между тем в палату Ромолы по инструкции необходимо было заглядывать каждые полчаса, но ни одна из сестер не могла заставить себя сделать это. Наконец кинули жребий, который определил, кому из трех медсестер придется выполнить эту нелегкую обязанность. Вся дрожа, женщина подошла к двери палаты. Две товарки наблюдали за ней во все глаза. Вот она постояла перед дверью, взялась за ручку и… дико закричала. Две другие сестры кинулись бежать и переполошили всю больницу. Всем скопом дежурные медсестры, медбратья и врачи бросились в палату Ромолы. Сестра лежала на пороге в глубоком обмороке, жертва — на своей кровати, мертвая. Повязка с ее шеи была сорвана. След от укуса, который за день успел затянуться, вновь выглядел совсем свежим. И — что самое интересное — вся кровь, которую Ромоле перелили накануне… Скажем так, эта кровь куда-то исчезла.

Когда сестра, первой заглянувшая в палату, пришла в себя, ее первым делом допросили, но она твердила, что ничего не знает и не помнит. Долго ломали голову, пытаясь понять, как убийца Ромолы умудрился проникнуть в палату, а затем уйти. Совершенно исключалось, что он мог забраться в окно: во-первых, оно было заперто изнутри, во-вторых, палата находилась на восемнадцатом этаже, и трудно было представить себе, чтобы какое-нибудь человеческое существо могло подняться на такую высоту, да еще таким образом, что никто этого не заметил. Не менее невероятным казалось также, что убийца мог войти в дверь: в коридоре находились три дежурные сестры, которые непременно увидели бы его.

Выслушав новости, Агнешка подумала, что все это сильно напоминает завязку фильма ужасов.

… Феликс возвращался домой из полицейского управления злой как черт. Битый час пришлось убеждать этих форменных идиотов в том, что познакомился он со Стефаном всего два дня назад, ранее никогда его не видел и посему понятия не имеет, кто он такой.

— Довольно неосмотрительно с вашей стороны, пан Жилинский, — строго выговорил ему напоследок какой-то полицейский чин (в званиях этой своры ищеек Феликс абсолютно не разбирался!). — К вам является совершенно незнакомый человек, а вы даже не спрашиваете у него фамилии.

Феликс стиснул зубы.

— Позволю себе напомнить пану офицеру, — произнес он как можно более спокойным тоном, — что я работаю не в полиции, а всего лишь в дизайнерском агентстве, где не принято требовать у каждого посетителя паспорт.