Я, Страд: Мемуары вампира

Сбитый с толку этим неожиданным поворотом нашей беседы, он заморгал глазами, пытаясь сообразить, что ответить.

— Деньги, бургомистр, — подсказал я ему, напоминая о цели своего визита.

Буквально через мгновение принесли и передали моему казначею деревянный сундук с двумя железными замками. Он разложил складной стул и приступил к работе. Выбранный на эту должность за скорость, знания и опыт, он очень быстро завершил подсчеты и предоставил свой отчет.

— Слишком мало, мой господин, — подвел он итог.

Ничего нового, денег нигде не хватало.

— Чересчур мало, — добавил он многозначительно.

Я уставился на бургомистра.

— Объясни.

— Год выдался тяжелый, ваша светлость. Война вымотала нас… урожай был плохой… много народа умерло. — Кое-кто в толпе утвердительно кивнул.

— Ага, и поэтому ты носишь прекрасную золотую цепочку…

— Должность обязывает, мой господин. На самом деле это собственность деревни.

— И на твое пальто ушло столько чистой шерсти, что хватило бы на целую семью. Эти пуговицы из чистого серебра, верно? — Все это досталось мне в наследство от богатого, но смертельно больного родственника.

— И какая из этих лачуг твой дом?

Осознав, что сегодня явно не его день, он нерешительно указал на него дрожащим пальцем, хотя я и так мог его видеть за милю отсюда. Совсем новое и недавно покрашенное здание выделялось на фоне остальных, как со вкусом одетая женщина среди своих неряшливых слуг.

— Хм… Мое положение в обществе подразумевает, что я должен придерживаться определенного стандарта, чтобы при необходимости…

— Опять за свое? — перебил его Алек.

— Что? — Обкрадываешь народ и пытаешься обмануть его светлость? — проревел он ему в ухо.

Толпа наблюдала за происходящим молча; их заострившиеся лица и тощие фигуры говорили о скудном питании и годах лишений и тяжелого труда без праздников и отдыха. Для них происходящее было редким развлечением:

казалось, они все были просто прибиты к земле гвоздями.

— Алек, — приказал я тихо.

Вместе с казначеем и двумя воинами он пошел к дому бургомистра и открыл входную дверь. Было так тихо, что я отчетливо слышал пронзительные испуганные вскрики и звуки погрома. Поваренок и несколько служанок вывалились наружу и бросились наутек. Мне это напоминало переполох на птичьем дворе, когда приходит время жарить курицу к ужину.

Наконец Алек вышел на улицу и объявил: — Неплохо он устроился.

Бургомистр утопал в собственном поту. И за десять миль можно было почуять исходившие от него волны страха.

Казначей появился через минуту. Он и воины тащили свитки — отчеты о сборе налогов в Ренике. Казначей принялся один за другим разворачивать и изучать документы. Толпа восприняла его действия как колдовской обряд. Краем глаза я увидел, как некоторые, уставясь на казначея, поспешно плевали через плечо.

— Чересчур мало, — повторил он. — Он оставался верен себе из года в год, но по сравнению со своим предшественником в деле оказался непрофессионалом.

— Но тогда были другие времена, — запротестовал бургомистр.

— Я сделал скидку на уменьшение численности населения, болезни, плохую погоду, бедный урожай и недавнюю войну. Все равно чересчур мало.

— Возможно, из жалости к людям ты просто снизил налоги, чтобы облегчить их страдания, — пробормотал я.

Он был не такой дурак, чтобы клюнуть на эту приманку. Он не согласился с ходу со мной, а нервно озирался по сторонам, с беспокойством поглядывая на хранившую молчание толпу. От них он не получил никакой поддержки.

— Лорд Страд, я… я признаю, что, возможно, напутал что-то с цифрами. В математике я не так силен, как мой отец, но я с радостью возмещу все убытки, чего бы вы не пожелали.

Я кивнул казначею.

— Раздевайся, — приказал он.

Бургомистр мигнул пару раз, смущенный этим странным приказом, но потом в голове у него прояснилось, и в глазах зажглось понимание.

— Да, да, конечно. — Возмещение убытков начнется с его богатого наряда.

Он сорвал с себя тяжелую золотую цепь — собственность деревни — и передал ее казначею, затем стянул свое яркое пальто и жилет с серебряными пуговицами. Груда одежды на столике росла, пока он не остался в одном нижнем белье, которое ради соблюдения приличий ему велено было не снимать. Его бледное потное тело содрогалось от нервной дрожи, и выглядел он жалким, но благодарным до умиления. Он готов был вынести какие угодно унижения, лишь бы избежать обычной участи всех воров и не лишиться внезапно одной руки.

Конечно, эта была старая традиция. Теперь законы издавал я.

— На живот, — сказал казначей.

Бургомистр сморщился и распластался на земле, предвкушая порку. Пожалуй, я и приказал бы выпороть его, если бы думал, что удары кнутом пойдут ему на пользу, но такое наказание не для воров, а для простых людей.