В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
Добавить в моё избранное
306 мин, 3 сек 19226
— Я теперь сам издаю законы, — напомнил я ему. — Если ты собираешься чтото возразить, то поделись своими соображениями с оставшимися в живых после той кровавой резни, которую он устроил недавно в одной из деревень.
Сергей оглянулся на Лукаса. Тот плюнул в нашу сторону, но промахнулся.
— Алек, если ты уже пришел в себя, то, пожалуйста, проследи, чтобы все было сделано как надо. Фалов, пошли кого-нибудь по деревням рассказать о случившемся. Он может отправляться завтра. Завтра он получит все необходимое.
— Повелитель, я сочту за счастье поехать с ними. Мне хватит и одной здоровой руки, чтобы управлять моим пони.
— Прекрасно. Не забудьте проехать через Валлаки и ту деревушку, о которой я говорил, чтобы люди увидели…
— Увидели что? — спросил Сергей.
— Рыжего Лукаса, — подсказал Алек. — Или его замаринованную голову в мешке.
— Вы хотите провезти его по всей стране. Варварство какое-то!
Я вздохнул. Сергей был новичком в управлении внутренними делами страны.
— Так нужно, брат. Не только все воры и убийцы поймут, что за совершенные преступления их ждет наказание, но и простой народ постепенно перестанет бояться разбойников. Думаю, им понравится это бесспорное докательство смерти Рыжего Лукаса, и мне известен только один способ познакомить их всех с ним — провезти его по городам и деревням.
Сергею, как я и предполагал, нечего было сказать в ответ, несмотря на то, что казнь пришлась ему не по душе. Этот всплеск сострадания, однако, хорош для священника, но не для меня.
«Что ж, все правильно, — подумал я, — ему самой судьбой уготовано принять духовный сан.»
Глава 3
Шестое полнолуние, 350
— Сергей, я сочувствую твоему горю, но требовать, чтобы вся Баровия горевала вместе с тобой — нереально. Мы только разбазариваем драгоценное время. Лучше провести его с пользой, занимаясь нужными делами.
Сергей оперся ладонями о стол и наклонился ко мне.
— Ты мне тысячи раз читал лекции на тему, как важно своим достойным поведением подавать пример для подражания простому народу. С твоей стороны равнодушие к кончине Кира означает неуважение к церкви и всему, что стоит за ней. Публичное выражение скорби и смирения перед волей богов забрать к себе его величество Верховного жреца Кира, укрепив веру людей в тебя и их желание служить тебе, укрепит твое собственное положение в стране.
Сделав страдальческое лицо, я взглянул на леди Илону Даровную. Она улыбнулась отстраненно и покачала головой, дав мне понять, что собирается сохранять нейтралитет в этом вопросе. Она рассматривала его как спор двух братьев, а не как конфликт между церковью и государством, в противнои случае она бы встала на защиту Сергея.
От Сергея не ускользнуло, как мы обменялись взглядами, и он, не спуская с меня глаз, ждал. Боже мой, он был молод и убежден в своей правоте. Мое терпение давно бы лопнуло, не будь мне известно, что он поступал совершенно искренне. И спор он затеял не ради личной выгоды — иначе я бы быстро поставил его на место, — но ради тех, которые, как он думал, наждались в его покровительстве. Из самых лучших побкждений никогда ничего путного не выходило. Но, с другой стороны, он был прав с точки зрения политики. А это доказывало, что он прекрасно знал, как ко мне подступиться и как заставить меня слушать.
Я сдался, не скрывая своего недовольства; я уступил, но это не значило, что я изменил свое негативное отношение.
— Ладно. Делай, что хочешь. Я объявляю понедельник на следующей неделе днем всеобщего траура по нему. Будет крестьянам лишний день, чтобы напиться и отойти после попойки.
— О, Страд… — начал он обиженно.
Я отмахнулся от него.
— Я знаю их лучше, чем ты. Ты поступай, как тебе хочется, но я сомневаюсь, что хотя бы один из пятидесяти будет вести себя согласно твоим представлениям и настроению. Богач уверен, что и другие богаты, а умный человек полагает, что и остальные не обделены умом. Оба обычно бывают в шоке, раскрыв правду сего мира. Ты, мой дорогой братец, слишком благочестив.
Он откинулся назад и наконец тихо засмеялся. Над собой.
— Да, все правильно, набожность присуща не всем людям. Но я тебе вот что скажу: этот день очень важен для тех, кто верит в Бога, и он может изменить жизнь тех, кто отвергает его существование. Возможно, и для тебя он будет полезен.
Скажи мне кто-нибудь нечто подобное, и я бы его ударил, но Сергей только мягко укорял меня и это сошло ему с рук.
— Иди и подготовь все необходимое. Скажи казначею, чтобы выписал все, что тебе нужно. Я поставлю свою подпись позже.
Благодарность затеплилась на его бледном лице. Многих потрясла и расстроила неожиданная смерть Кира, но Сергею было особенно тяжело. Они были очень близки с молодым священником, не только как учитель и любимый ученик, но и как истинные друзья.
Сергей оглянулся на Лукаса. Тот плюнул в нашу сторону, но промахнулся.
— Алек, если ты уже пришел в себя, то, пожалуйста, проследи, чтобы все было сделано как надо. Фалов, пошли кого-нибудь по деревням рассказать о случившемся. Он может отправляться завтра. Завтра он получит все необходимое.
— Повелитель, я сочту за счастье поехать с ними. Мне хватит и одной здоровой руки, чтобы управлять моим пони.
— Прекрасно. Не забудьте проехать через Валлаки и ту деревушку, о которой я говорил, чтобы люди увидели…
— Увидели что? — спросил Сергей.
— Рыжего Лукаса, — подсказал Алек. — Или его замаринованную голову в мешке.
— Вы хотите провезти его по всей стране. Варварство какое-то!
Я вздохнул. Сергей был новичком в управлении внутренними делами страны.
— Так нужно, брат. Не только все воры и убийцы поймут, что за совершенные преступления их ждет наказание, но и простой народ постепенно перестанет бояться разбойников. Думаю, им понравится это бесспорное докательство смерти Рыжего Лукаса, и мне известен только один способ познакомить их всех с ним — провезти его по городам и деревням.
Сергею, как я и предполагал, нечего было сказать в ответ, несмотря на то, что казнь пришлась ему не по душе. Этот всплеск сострадания, однако, хорош для священника, но не для меня.
«Что ж, все правильно, — подумал я, — ему самой судьбой уготовано принять духовный сан.»
Глава 3
Шестое полнолуние, 350
— Сергей, я сочувствую твоему горю, но требовать, чтобы вся Баровия горевала вместе с тобой — нереально. Мы только разбазариваем драгоценное время. Лучше провести его с пользой, занимаясь нужными делами.
Сергей оперся ладонями о стол и наклонился ко мне.
— Ты мне тысячи раз читал лекции на тему, как важно своим достойным поведением подавать пример для подражания простому народу. С твоей стороны равнодушие к кончине Кира означает неуважение к церкви и всему, что стоит за ней. Публичное выражение скорби и смирения перед волей богов забрать к себе его величество Верховного жреца Кира, укрепив веру людей в тебя и их желание служить тебе, укрепит твое собственное положение в стране.
Сделав страдальческое лицо, я взглянул на леди Илону Даровную. Она улыбнулась отстраненно и покачала головой, дав мне понять, что собирается сохранять нейтралитет в этом вопросе. Она рассматривала его как спор двух братьев, а не как конфликт между церковью и государством, в противнои случае она бы встала на защиту Сергея.
От Сергея не ускользнуло, как мы обменялись взглядами, и он, не спуская с меня глаз, ждал. Боже мой, он был молод и убежден в своей правоте. Мое терпение давно бы лопнуло, не будь мне известно, что он поступал совершенно искренне. И спор он затеял не ради личной выгоды — иначе я бы быстро поставил его на место, — но ради тех, которые, как он думал, наждались в его покровительстве. Из самых лучших побкждений никогда ничего путного не выходило. Но, с другой стороны, он был прав с точки зрения политики. А это доказывало, что он прекрасно знал, как ко мне подступиться и как заставить меня слушать.
Я сдался, не скрывая своего недовольства; я уступил, но это не значило, что я изменил свое негативное отношение.
— Ладно. Делай, что хочешь. Я объявляю понедельник на следующей неделе днем всеобщего траура по нему. Будет крестьянам лишний день, чтобы напиться и отойти после попойки.
— О, Страд… — начал он обиженно.
Я отмахнулся от него.
— Я знаю их лучше, чем ты. Ты поступай, как тебе хочется, но я сомневаюсь, что хотя бы один из пятидесяти будет вести себя согласно твоим представлениям и настроению. Богач уверен, что и другие богаты, а умный человек полагает, что и остальные не обделены умом. Оба обычно бывают в шоке, раскрыв правду сего мира. Ты, мой дорогой братец, слишком благочестив.
Он откинулся назад и наконец тихо засмеялся. Над собой.
— Да, все правильно, набожность присуща не всем людям. Но я тебе вот что скажу: этот день очень важен для тех, кто верит в Бога, и он может изменить жизнь тех, кто отвергает его существование. Возможно, и для тебя он будет полезен.
Скажи мне кто-нибудь нечто подобное, и я бы его ударил, но Сергей только мягко укорял меня и это сошло ему с рук.
— Иди и подготовь все необходимое. Скажи казначею, чтобы выписал все, что тебе нужно. Я поставлю свою подпись позже.
Благодарность затеплилась на его бледном лице. Многих потрясла и расстроила неожиданная смерть Кира, но Сергею было особенно тяжело. Они были очень близки с молодым священником, не только как учитель и любимый ученик, но и как истинные друзья.
Страница 23 из 83
