В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
Добавить в моё избранное
306 мин, 3 сек 19229
Может, он взял как раз твои деньги? Разве сойдет ему это с рук? И разве ты не заявишь, что, будучи в равной степени голодными, твои люди заслуживают таких же щедрых подарков? Ты наверняка решишь даже, что если уж у брата лорда Страда денег куры не клюют, то хватит ему на следующий год и половины обычной суммы, в конце концов…
— Ага, я понял, куда ты клонишь, Страд. Сергей помогает одной маленькой деревушке, но ломается вся государственная система.
— Перестань смеяться, Алек. Я серьезно. Если эти свиньи надумают устроить восстание, то, как ты думаешь, сколько мы продержимся? — А у тебя есть основания ожидать восстания?
Я не ответил, дав ему время самому поразмышлять на эту тему. Он был умен; ему потребовалось не больше минуты, чтобы сделать свои выводы.
— Кого ты подозреваешь? — Всех.
Он опешил.
— Я знаю, что кто-то может нарушить клятву верности, подписанную кровью, но чтобы все? — Или кто-то один, обладающий силой, чтобы заставить остальных. Он или она могут что-то пообещать, обронить нужное словечко за чаркой вина. «Как вам известно, наступили смутные времена. Боги запрещают преступать закон, но случись что-нибудь с графом Страдом, я надеюсь, что могу рассчитывать на вашу поддержку» Да ты знаешь, как это обычно происходит…
Алек свел брови к переносице и прищурил глаза; его тонкие губы изогнулись в усмешке. Он в упор посмотрел на меня.
— Итак… в лагере — предатель.
— Точно. И я хочу, чтобы ты его вычислил.
— И казнил, если мне посчастливится его найти? — Это зависит от обстоятельств. Если он умен, то, возможно, понадобится лишь небольшое предупреждение. Если нет… — я поднял и опустил руку. — Но сначала скажи мне.
— Конечно, повелитель.
* * *
На следующее после отъезда Алека утро я проснулся с твердым намерением поговорить с Сергеем. Он не ночевал в замке и только что вернулся. Я был уверен, что лучше разобраться во всем прямо сейчас, прежде чем ему взбредет в голову опять сбежать от меня.
Он вошел в мой кабинет, чересчур веселый для человека, носящего траур по умершему другу. На лице у него застыло странное выражение, которое я никогда раньше не видел. Он, казалось, с трудом сдерживал себя, чтобы не взорваться от переполнявшего его, не поятного мне чувства.
— Сергей, насчет этих твоих поездок в деревню…
Он только этого и ждал. Неважно, что я не закончил; ему нужен был только звук моего голоса, чтобы начать. Его прорвало и, путаясь и сбиваясь, он поведал мне свою историю.
Он встретил девушку.
Сгорая от нетерпения, я слушал вполуха, как он воспевал ее бесчисленные достоинства, красоту и другие качества, которыми влюбленный наделяет свою возлюбленную. Я слышал подобное сотни раз от других; вариации Сергея на эту тему не отличались оригинальностью и, конечно, мною не приветствовались. О боги, можно подумать, эта была первая женщина в его жизни, так вдохновенно он о ней говорил.
Моя реакция, как бы это помягче сказать, была холодной. Мало того, что меня бросало в дрожь от идеи породниться с крестьянами, я вынужден был напомнить ему, что его предназначением в этой жизни было служить церкви и стать Верховным жрецом. Но ни лекции на тему морали, ни возможные политические последствия, ни очевидная глупость подобного шага не могли изменить принятого им решения. Своими словами я оказался бессилен повлиять на его ум и сердце. Он был опьянен своей любовью и не видел и не слышал ничего, кроме нее, послав остальной мир к черту.
Расстались мы далеко не лучшими друзьями.
По правде говоря, я задыхался от ярости. Никогда еще я не был так зол на кого-то и так беспомощен. И пока я носился по комнате, не в состоянии справиться со сжигающим меня гневом, вошел слуга и объявил, что леди Илона просит аудиенции.
Она вплыла в комнату.
— На чьей ты стороне? Его или моей? — заорал я. — Что это для тебя на сей раз: конфликт между церковью и государством или очередные семейные разногласия? — Нашему лорду Страду нужно научиться контролировать свои эмоции, — спокойно проговорила она.
Ее тихий голос подействовал на меня, как сильный удар между глаз. Я замер посередине комнаты. Через какое-то время ко мне вернулся дар речи.
— Мальчишка не ведает, что творит, — проворчал я наконец.
— Влюбленный не соображает, что делает.
Подозрение вспыхнуло во мне.
— Как давно ты знаешь об этом? — Сергей разговаривал со мной недавно. Он обеспокоен, что расстроил тебя своими планами на будущее.
Скорее всего, он попросил ее брость все и поспешить, чтобы помочь мне успокоиться.
— И ты приняла это — все как есть?
Она пожала плечами: — Чего ты хочешь? Чтобы я запретила ему любить? — Но он отрекся от церкви и пустил коту под хвост все, над чем трудился…
— Есть другие пути служить богам, мой повелитель.
— Ага, я понял, куда ты клонишь, Страд. Сергей помогает одной маленькой деревушке, но ломается вся государственная система.
— Перестань смеяться, Алек. Я серьезно. Если эти свиньи надумают устроить восстание, то, как ты думаешь, сколько мы продержимся? — А у тебя есть основания ожидать восстания?
Я не ответил, дав ему время самому поразмышлять на эту тему. Он был умен; ему потребовалось не больше минуты, чтобы сделать свои выводы.
— Кого ты подозреваешь? — Всех.
Он опешил.
— Я знаю, что кто-то может нарушить клятву верности, подписанную кровью, но чтобы все? — Или кто-то один, обладающий силой, чтобы заставить остальных. Он или она могут что-то пообещать, обронить нужное словечко за чаркой вина. «Как вам известно, наступили смутные времена. Боги запрещают преступать закон, но случись что-нибудь с графом Страдом, я надеюсь, что могу рассчитывать на вашу поддержку» Да ты знаешь, как это обычно происходит…
Алек свел брови к переносице и прищурил глаза; его тонкие губы изогнулись в усмешке. Он в упор посмотрел на меня.
— Итак… в лагере — предатель.
— Точно. И я хочу, чтобы ты его вычислил.
— И казнил, если мне посчастливится его найти? — Это зависит от обстоятельств. Если он умен, то, возможно, понадобится лишь небольшое предупреждение. Если нет… — я поднял и опустил руку. — Но сначала скажи мне.
— Конечно, повелитель.
* * *
На следующее после отъезда Алека утро я проснулся с твердым намерением поговорить с Сергеем. Он не ночевал в замке и только что вернулся. Я был уверен, что лучше разобраться во всем прямо сейчас, прежде чем ему взбредет в голову опять сбежать от меня.
Он вошел в мой кабинет, чересчур веселый для человека, носящего траур по умершему другу. На лице у него застыло странное выражение, которое я никогда раньше не видел. Он, казалось, с трудом сдерживал себя, чтобы не взорваться от переполнявшего его, не поятного мне чувства.
— Сергей, насчет этих твоих поездок в деревню…
Он только этого и ждал. Неважно, что я не закончил; ему нужен был только звук моего голоса, чтобы начать. Его прорвало и, путаясь и сбиваясь, он поведал мне свою историю.
Он встретил девушку.
Сгорая от нетерпения, я слушал вполуха, как он воспевал ее бесчисленные достоинства, красоту и другие качества, которыми влюбленный наделяет свою возлюбленную. Я слышал подобное сотни раз от других; вариации Сергея на эту тему не отличались оригинальностью и, конечно, мною не приветствовались. О боги, можно подумать, эта была первая женщина в его жизни, так вдохновенно он о ней говорил.
Моя реакция, как бы это помягче сказать, была холодной. Мало того, что меня бросало в дрожь от идеи породниться с крестьянами, я вынужден был напомнить ему, что его предназначением в этой жизни было служить церкви и стать Верховным жрецом. Но ни лекции на тему морали, ни возможные политические последствия, ни очевидная глупость подобного шага не могли изменить принятого им решения. Своими словами я оказался бессилен повлиять на его ум и сердце. Он был опьянен своей любовью и не видел и не слышал ничего, кроме нее, послав остальной мир к черту.
Расстались мы далеко не лучшими друзьями.
По правде говоря, я задыхался от ярости. Никогда еще я не был так зол на кого-то и так беспомощен. И пока я носился по комнате, не в состоянии справиться со сжигающим меня гневом, вошел слуга и объявил, что леди Илона просит аудиенции.
Она вплыла в комнату.
— На чьей ты стороне? Его или моей? — заорал я. — Что это для тебя на сей раз: конфликт между церковью и государством или очередные семейные разногласия? — Нашему лорду Страду нужно научиться контролировать свои эмоции, — спокойно проговорила она.
Ее тихий голос подействовал на меня, как сильный удар между глаз. Я замер посередине комнаты. Через какое-то время ко мне вернулся дар речи.
— Мальчишка не ведает, что творит, — проворчал я наконец.
— Влюбленный не соображает, что делает.
Подозрение вспыхнуло во мне.
— Как давно ты знаешь об этом? — Сергей разговаривал со мной недавно. Он обеспокоен, что расстроил тебя своими планами на будущее.
Скорее всего, он попросил ее брость все и поспешить, чтобы помочь мне успокоиться.
— И ты приняла это — все как есть?
Она пожала плечами: — Чего ты хочешь? Чтобы я запретила ему любить? — Но он отрекся от церкви и пустил коту под хвост все, над чем трудился…
— Есть другие пути служить богам, мой повелитель.
Страница 26 из 83
