В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
Добавить в моё избранное
306 мин, 3 сек 19237
Моих подачках.
Конечно, я его не брошу. Мои враги, безусловно, обрадовались бы, увидев одного из фон Заровичей в обносках, и попытались бы обратить его лохмотья в оружие против меня. Пока что Сергей верен мне и достаточно умен, чтобы пойти на откровенное предательство, но существовало множество других остроумных способов превратить человека в предателя. Он был набожен и чужд искусству обмана. Как гласила народная мудрость, он был овцой, готовой отправиться в пасть первому же волку, нацепившему маску друга.
А Татьяна… о боги, если Сергей попадется в ловушку замедленного действия, то что случится с ней?
После свадьбы они собирались поехать в наше родовое имение, чтобы познакомить Татьяну с семьей. Я не мог положиться на своего брата Стурма.
Его письма подтвержили мои опасения: он считал Сергея абсолютно безобидным.
Но самой невыносимой была мысль о том, что Татьяна уедет и, возможно, уже никогда не вернется обратно.
О, я мог бы легко убедить их остаться. При их любви ко мне требовалось только вовремя обронить пару нужных слов. Но будет ли мне лучше? До сих пор я еле сдерживался, видя их вместе, иногда мне удавалось на мгновение забыть о Сергее и вообразить, что она любила меня одного. Но после свадьбы… зная, что завтрашнюю ночь она проведет в его постели, получая удовольствие от прикосновения его неумелых пальцев… от этой мысли меня тошнило и бросало в дрожь. Как долго мог я скрывать от нее правду?
Недолго.
Но мне придется хранить мою тайну, может быть, всю жизнь.
Как поражение, так и черное отчаяние стали моими вечными спутниками.
Теперь я был знаком и с тем и с другим так же хорошо, как со своим собсвенным лицом, глядевшим на меня каждый день из зеркала.
* * *
Солнце давным-давно скрылось за горизонтом и в моей спальне было темно и душно. Открыв окна, я мерил комнату шагами, ища и не находя глотка свежего воздуха. С этой стороны гор Гакис почти никогда не переставал дуть ветер, и такое затишье пркедвещало приближающуюся грозу. Я вышел на балкон и уставился на небо, но туч не заметил.
В замке и его окрестностях все было тихо. В темноте я различил тени стражников у западной стены. Им практически нечего было делать в эти дни.
Замок Равенлофт был очень удачно расположен и славился своей неприсупностью.
Алек не уставал повторять, что взять его можно только изнутри, а пока он командовал стражей, это было не так-то просто, чем он очень гордился и имел на это полное право.
Он вернулся из своего последнего путешествия в дальние земли и занялся своим привычным делом, наблюдая за приготовлениями к свадьбе. Его раздражала толпа гостей, прибывших и прибывающих в замок за последнюю неделю. Ему так и не удалось разведать и разнюхать ничего подозрительного ни об одной из знатных семей, и он считал это своей личной неудачей. Со своей стороны, я был доволен, что Алек здесь, ибо заговорщики, замышляющие недоброе, вряд ли решатся что-нибудь предпринять, зная, что Алек начеку и готов к нападению.
На улице нечем было дышать и я вернулся в спальню и зажег несколько свечей. Книги, которые Алек привез шесть лун назад, оказались на редкость необычными и невероятно сложными. Многого я не понимал, а значение того, что я мог прочитать, было… темным. Я подозревал, что автор книг участвовал в каких-то нехороших делах, на которые многие одаренные магической силой смотрели с неодобрением. Некоторые рисунки, ингредиенты и даже звук волшебных слов приводили меня в трепет и мне становилось не по себе. Но сами заклинания завораживали.
И приносили мне только разочарование. В течение этого времени я экспериментировал с самыми легкими из них и каждый раз все кончалось полным моим провалом. К наиболее запутанным заклинаниям я не притрагивался, так как не мог перевести даже названия: мне просто не хватало моего запаса слов.
Автор, очевидно, стремился отбить у чересчур рьяных чудаков всякую охоту заниматься магией и тем самым не дать им навлечь на себя беду раньше, чем ей суждено случиться. Недаром пользовалась такой популярностью история об одном ученике волшебника, помешанном на разных магических фокусах, который попытался вызвать невидимого слугу. Слуга получился невидимым… и очень голодным. Достаточно сказать, что ученик волшебника прожил ровно столько, чтобы успеть горько пожалеть о своем легкомыслии.
Свечи почти догорели и оплыли. Язычки пламени боролись с наплывающих на них воском и на стенах прыгали тени. Еще одна ночь уходила в никуда. Моя последняя ночь. Моя последняя надежда завоевать ее любовь.
Темнота нахлынула на меня волной и затмила на несколько мгновений мое сознание. Это происходило со мной все чаще и чаще и напоминало болезнь, но потом я понял, что это было частью моего растущего отчаяния. Темень сгущалась где-то в укромном уголке моей души, готовясь в любой момент вылиться наружу, и грызла меня изнутри, как проголодавшееся чудовище.
Конечно, я его не брошу. Мои враги, безусловно, обрадовались бы, увидев одного из фон Заровичей в обносках, и попытались бы обратить его лохмотья в оружие против меня. Пока что Сергей верен мне и достаточно умен, чтобы пойти на откровенное предательство, но существовало множество других остроумных способов превратить человека в предателя. Он был набожен и чужд искусству обмана. Как гласила народная мудрость, он был овцой, готовой отправиться в пасть первому же волку, нацепившему маску друга.
А Татьяна… о боги, если Сергей попадется в ловушку замедленного действия, то что случится с ней?
После свадьбы они собирались поехать в наше родовое имение, чтобы познакомить Татьяну с семьей. Я не мог положиться на своего брата Стурма.
Его письма подтвержили мои опасения: он считал Сергея абсолютно безобидным.
Но самой невыносимой была мысль о том, что Татьяна уедет и, возможно, уже никогда не вернется обратно.
О, я мог бы легко убедить их остаться. При их любви ко мне требовалось только вовремя обронить пару нужных слов. Но будет ли мне лучше? До сих пор я еле сдерживался, видя их вместе, иногда мне удавалось на мгновение забыть о Сергее и вообразить, что она любила меня одного. Но после свадьбы… зная, что завтрашнюю ночь она проведет в его постели, получая удовольствие от прикосновения его неумелых пальцев… от этой мысли меня тошнило и бросало в дрожь. Как долго мог я скрывать от нее правду?
Недолго.
Но мне придется хранить мою тайну, может быть, всю жизнь.
Как поражение, так и черное отчаяние стали моими вечными спутниками.
Теперь я был знаком и с тем и с другим так же хорошо, как со своим собсвенным лицом, глядевшим на меня каждый день из зеркала.
* * *
Солнце давным-давно скрылось за горизонтом и в моей спальне было темно и душно. Открыв окна, я мерил комнату шагами, ища и не находя глотка свежего воздуха. С этой стороны гор Гакис почти никогда не переставал дуть ветер, и такое затишье пркедвещало приближающуюся грозу. Я вышел на балкон и уставился на небо, но туч не заметил.
В замке и его окрестностях все было тихо. В темноте я различил тени стражников у западной стены. Им практически нечего было делать в эти дни.
Замок Равенлофт был очень удачно расположен и славился своей неприсупностью.
Алек не уставал повторять, что взять его можно только изнутри, а пока он командовал стражей, это было не так-то просто, чем он очень гордился и имел на это полное право.
Он вернулся из своего последнего путешествия в дальние земли и занялся своим привычным делом, наблюдая за приготовлениями к свадьбе. Его раздражала толпа гостей, прибывших и прибывающих в замок за последнюю неделю. Ему так и не удалось разведать и разнюхать ничего подозрительного ни об одной из знатных семей, и он считал это своей личной неудачей. Со своей стороны, я был доволен, что Алек здесь, ибо заговорщики, замышляющие недоброе, вряд ли решатся что-нибудь предпринять, зная, что Алек начеку и готов к нападению.
На улице нечем было дышать и я вернулся в спальню и зажег несколько свечей. Книги, которые Алек привез шесть лун назад, оказались на редкость необычными и невероятно сложными. Многого я не понимал, а значение того, что я мог прочитать, было… темным. Я подозревал, что автор книг участвовал в каких-то нехороших делах, на которые многие одаренные магической силой смотрели с неодобрением. Некоторые рисунки, ингредиенты и даже звук волшебных слов приводили меня в трепет и мне становилось не по себе. Но сами заклинания завораживали.
И приносили мне только разочарование. В течение этого времени я экспериментировал с самыми легкими из них и каждый раз все кончалось полным моим провалом. К наиболее запутанным заклинаниям я не притрагивался, так как не мог перевести даже названия: мне просто не хватало моего запаса слов.
Автор, очевидно, стремился отбить у чересчур рьяных чудаков всякую охоту заниматься магией и тем самым не дать им навлечь на себя беду раньше, чем ей суждено случиться. Недаром пользовалась такой популярностью история об одном ученике волшебника, помешанном на разных магических фокусах, который попытался вызвать невидимого слугу. Слуга получился невидимым… и очень голодным. Достаточно сказать, что ученик волшебника прожил ровно столько, чтобы успеть горько пожалеть о своем легкомыслии.
Свечи почти догорели и оплыли. Язычки пламени боролись с наплывающих на них воском и на стенах прыгали тени. Еще одна ночь уходила в никуда. Моя последняя ночь. Моя последняя надежда завоевать ее любовь.
Темнота нахлынула на меня волной и затмила на несколько мгновений мое сознание. Это происходило со мной все чаще и чаще и напоминало болезнь, но потом я понял, что это было частью моего растущего отчаяния. Темень сгущалась где-то в укромном уголке моей души, готовясь в любой момент вылиться наружу, и грызла меня изнутри, как проголодавшееся чудовище.
Страница 33 из 83
