В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
Добавить в моё избранное
306 мин, 3 сек 19250
Илона присела около него, держа руки над его трясущимся телом, и зашептала молитву, склонив голову набок.
Я отвернулся и заскрежетал зубами, чтобы не заорать. Когда я снова взглянул на него, он, казалось, уже спал.
— Лорд Страд? — Илона стояла около меня на коленях. Сегодняшней ночью на ее лице выступили все прожитые ею годы, и я подивился, сколько же раз она встречалась со смертью и как ужасны были эти встречи. Она потянулась ко мне.
— Не тронь меня! — прохрипел я.
Она отдернула руку.
— Повелитель? — Она повнимательнее посмотрела на меня. Если кому и были заметны перемены, происшедшие внутри меня, так это ей. За этот короткий, страшный промежуток времени она увидела и поняла. Голова ее поникла.
— Оставь это для других.
— О Страд, что же ты наделал? — Она каким-то образом догадалась, что я не жертва, а виновник случившегося со мной.
— Все и ничего.
Я никогда раньше не видел ее слез. И они должны были бы пробудить во мне нечто большее, чем то презрение, котороя я чувствовал.
— Нужно лучше контролировать свои эмоции, леди, — пробормотал я, передразнивая ее собственные слова. Мне это показалось очень забавным и, несмотря на боль, я засмеялся.
Она перевела взгляд на мой раскрытый рот.
Я знал, на что она смотрела — мой язык постоянно задевал за их острые края.
— Если я могу тебе помочь, я это сделаю, — прошептала она.
Как будто меня действительно могло заинтересовать ее предложение, тогда как я продал душу дьяволу.
— Скажи мне… что тут творится.
Она колебалась. Правильно. Учитывая, кем я стал, осторожность ей не помешает.
— Где Лео Дилисния?
Она колебалась. Конечно, Лео был вдохновителем сегодняшей резни, но он ничем не отличался от нее — от других грешников, — в то время как меня уже нельзя назвать человеком.
Я обвел взглядом пленников.
— Скажи и я спасу их.
Да. Это было ее слабое место. Она тоже это знала. Илона не сомневалась в моей способности преуспеть в таком практически невыполнимом деле.
— Дай мне слово, Страд фон Зарович.
— Думаешь, я его сдержу? — Поклянись своей честью. Ты ведь еще не забыл, что это такое, верно? — А вот мы и проверим.
Этого было достаточно, чтобы отбить у нее всякую охоту сидеть рядом со мной. Она сдержанно кивнула.
— Я не знаю, где Лео, но он скоро придет. Часовые так говорили.
— Что с моими придворными? — Убиты или смертельно отравлены. Гости… все мертвы… во всяком случае те, которые сохранили верность тебе. Где Сергей? Где Татьяна?
Я засмеялся, потому что разучился плакать.
Илона передернула плечами и подняла руку.
— Не смей!
Она окаменела.
— Мне жалко тебя, Страд.
— Оставь свою жалость для тех, кто в ней нуждается.
Она очень долго смотрела на меня. Жалость, ужас, сострадание и отвращение боролись на ее лице.
Мне было наплевать. Я показал глазами на остальных.
— Держи язык за зубами, леди.
Кивок головы, шорох юбок, когда она поднялась, и я освободился от ее гнетущего присутствия. Ко мне возвратилась часть моей былой силы. Но в горле у меня пересохло… Мне хотелось выпить.
В комнате витал запах крови, исходивший от стен и пола. Она высыхала и сводила меня с ума. Часовой рядом со мной… он подслушал наш разговор с Илоной и теперь держался от меня на расстоянии. Рейнхольд был ближе всех. Но от него шел какой-то душок. Как от испорченного мяса.
Опять Лео. Все эти годы болезни Рейнхольда получили прекрасное объяснение.
Как долго Лео вынашивал свой план? Как долго он с завидным терением трвил своего брата?
Неважно. Сегодняшняя ночь положит этому конец.
Двери раскрылись и в столовую ввалился Гунтер Коско. Он потерял свою шляпу и пряди его редеющих волос разлохматились и торчали в разные стороны, как у клоуна. Он был так же бледен, как и Рейнхольд, его некогда красивое лицо пересекала красная полоса. Это была опасная рана — и вряд ли он уже доживет до того момента, когда она зарубцуется.
Стражники, похоже, не видели в нем угрозы и оставили его в покое. Он побрел в нашу сторону, избегая смотреть нам в глаза и ничего не говоря.
Появился окруженный своими людьи Лео Дилисния. Он так и не сменил своего темно-кричневого одеяния лучника, зато повесил себе на шею вызывающую золотую цепь. Ею, а также своим особым дорогим мечом в причудливо разукрашенных ножнах, он как бы отгородился от остальных. Стражники вытянулись по стойке «смирно» Виктор и Айван встали. Он, однако, не обратил ни на них, ни на Гунтера никакого внимания и прошествовал к тому месту, где лежал я.
— Здравствуй, Страд, правитель Баровии, — сказал он негромко, почти дружелюбно. — Судя по твоему лицу, недолго тебе осталось. Я уж думал, ты помер. Чего ты ждешь?
Я отвернулся и заскрежетал зубами, чтобы не заорать. Когда я снова взглянул на него, он, казалось, уже спал.
— Лорд Страд? — Илона стояла около меня на коленях. Сегодняшней ночью на ее лице выступили все прожитые ею годы, и я подивился, сколько же раз она встречалась со смертью и как ужасны были эти встречи. Она потянулась ко мне.
— Не тронь меня! — прохрипел я.
Она отдернула руку.
— Повелитель? — Она повнимательнее посмотрела на меня. Если кому и были заметны перемены, происшедшие внутри меня, так это ей. За этот короткий, страшный промежуток времени она увидела и поняла. Голова ее поникла.
— Оставь это для других.
— О Страд, что же ты наделал? — Она каким-то образом догадалась, что я не жертва, а виновник случившегося со мной.
— Все и ничего.
Я никогда раньше не видел ее слез. И они должны были бы пробудить во мне нечто большее, чем то презрение, котороя я чувствовал.
— Нужно лучше контролировать свои эмоции, леди, — пробормотал я, передразнивая ее собственные слова. Мне это показалось очень забавным и, несмотря на боль, я засмеялся.
Она перевела взгляд на мой раскрытый рот.
Я знал, на что она смотрела — мой язык постоянно задевал за их острые края.
— Если я могу тебе помочь, я это сделаю, — прошептала она.
Как будто меня действительно могло заинтересовать ее предложение, тогда как я продал душу дьяволу.
— Скажи мне… что тут творится.
Она колебалась. Правильно. Учитывая, кем я стал, осторожность ей не помешает.
— Где Лео Дилисния?
Она колебалась. Конечно, Лео был вдохновителем сегодняшей резни, но он ничем не отличался от нее — от других грешников, — в то время как меня уже нельзя назвать человеком.
Я обвел взглядом пленников.
— Скажи и я спасу их.
Да. Это было ее слабое место. Она тоже это знала. Илона не сомневалась в моей способности преуспеть в таком практически невыполнимом деле.
— Дай мне слово, Страд фон Зарович.
— Думаешь, я его сдержу? — Поклянись своей честью. Ты ведь еще не забыл, что это такое, верно? — А вот мы и проверим.
Этого было достаточно, чтобы отбить у нее всякую охоту сидеть рядом со мной. Она сдержанно кивнула.
— Я не знаю, где Лео, но он скоро придет. Часовые так говорили.
— Что с моими придворными? — Убиты или смертельно отравлены. Гости… все мертвы… во всяком случае те, которые сохранили верность тебе. Где Сергей? Где Татьяна?
Я засмеялся, потому что разучился плакать.
Илона передернула плечами и подняла руку.
— Не смей!
Она окаменела.
— Мне жалко тебя, Страд.
— Оставь свою жалость для тех, кто в ней нуждается.
Она очень долго смотрела на меня. Жалость, ужас, сострадание и отвращение боролись на ее лице.
Мне было наплевать. Я показал глазами на остальных.
— Держи язык за зубами, леди.
Кивок головы, шорох юбок, когда она поднялась, и я освободился от ее гнетущего присутствия. Ко мне возвратилась часть моей былой силы. Но в горле у меня пересохло… Мне хотелось выпить.
В комнате витал запах крови, исходивший от стен и пола. Она высыхала и сводила меня с ума. Часовой рядом со мной… он подслушал наш разговор с Илоной и теперь держался от меня на расстоянии. Рейнхольд был ближе всех. Но от него шел какой-то душок. Как от испорченного мяса.
Опять Лео. Все эти годы болезни Рейнхольда получили прекрасное объяснение.
Как долго Лео вынашивал свой план? Как долго он с завидным терением трвил своего брата?
Неважно. Сегодняшняя ночь положит этому конец.
Двери раскрылись и в столовую ввалился Гунтер Коско. Он потерял свою шляпу и пряди его редеющих волос разлохматились и торчали в разные стороны, как у клоуна. Он был так же бледен, как и Рейнхольд, его некогда красивое лицо пересекала красная полоса. Это была опасная рана — и вряд ли он уже доживет до того момента, когда она зарубцуется.
Стражники, похоже, не видели в нем угрозы и оставили его в покое. Он побрел в нашу сторону, избегая смотреть нам в глаза и ничего не говоря.
Появился окруженный своими людьи Лео Дилисния. Он так и не сменил своего темно-кричневого одеяния лучника, зато повесил себе на шею вызывающую золотую цепь. Ею, а также своим особым дорогим мечом в причудливо разукрашенных ножнах, он как бы отгородился от остальных. Стражники вытянулись по стойке «смирно» Виктор и Айван встали. Он, однако, не обратил ни на них, ни на Гунтера никакого внимания и прошествовал к тому месту, где лежал я.
— Здравствуй, Страд, правитель Баровии, — сказал он негромко, почти дружелюбно. — Судя по твоему лицу, недолго тебе осталось. Я уж думал, ты помер. Чего ты ждешь?
Страница 46 из 83
