Царица проклятых

Через несколько секунд его и след простыл — он летел на юг, к шоссе, словно пуля.

Арман не стал догонять его; казалось, он его даже не заметил. Стоя у столба, он пристально смотрел назад, поверх людских голов, поверх изогнутой крыши, впиваясь взглядом в горизонт. Мрачный телепатический гул, поглотивший все прочие звуки мира, все ощущения, совершенно оглушил Дэниела.

Колени у него подкосились, и он невольно зажал руками уши. Он почувствовал, как Арман притянул его ближе к себе, но уже ничего не видел. Он понял, что если это случится, то именно сейчас, но по-прежнему не чувствовал страха, не мог поверить в реальность собственной смерти; удивление и замешательство парализовали его.

Звук постепенно затих. Все еще находясь в оцепенении, он чувствовал, как возвращается зрение, увидел приближающийся огромный красный силуэт неуклюжего грузовика с лестницей, услышал голос пожарного, приказывавшего ему убраться с дороги. Словно из другого мира донеслась сирена, невидимой иглой пронзившая его виски.

Арман мягко тянул его в сторону. Мимо, словно подхваченные ветром, с топотом проносились испуганные люди. Он почувствовал, что падает, но его подхватил Арман. Оказавшись наконец за воротами, они скользнули в толпу толкущихся там смертных, которые глазели на всю эту свалку через сетку ограды.

Сотни еще спасались бегством. Их крики тонули в противном вое сирен. Разгоняя в стороны улепетывающих со всех ног смертных, к воротам одна за другой с ревом подъезжали пожарные машины. Но эти звуки по-прежнему казались приглушенными — их все еще перекрывал постепенно отступающий сверхъестественный гул. Арман вцепился в ограду и, прижавшись к металлу лбом, закрыл глаза. Ограда дрожала, как будто, кроме них, только она одна слышала этот звук.

Все стихло.

Вокруг воцарился ледяной покой — покой, возникающий вследствие сильнейшего потрясения и полной опустошенности. Столпотворение продолжалось, но их оно больше не касалось.

Они остались одни — смертные рассеялись по всей округе и мчались прочь. Ветер доносил протяжные сверхъестественные вопли, напоминающие звук обгорающей фольги, — где-то опять гибнут бессмертные… Но где?

Бок о бок с Арманом он неторопливо пересек авеню. Они шли по потрескавшемуся тротуару темного переулка мимо поблекших оштукатуренных домов, мелких магазинчиков и покосившихся неоновых вывесок.

Вперед, вперед, вперед… Ночной воздух остывал, становилось холодно, вокруг царила тишина. Лишь вдали скорбно завывали сирены.

Едва они вышли на широкий, ярко освещенный бульвар, как в облаке зеленоватого света возник большой неуклюжий троллейбус. Сквозь пустоту и тишину он двигался навстречу им, словно призрак. За грязными, заляпанными окнами виднелись немногочисленные смертные пассажиры. Водитель держал руль как во сне.

Арман устало поднял глаза, как будто хотел проводить троллейбус взглядом. И к изумлению Дэниела, он остановился рядом с ними.

Они вместе забрались внутрь, проигнорировав ящичек для монет, и упали рядом на длинное кожаное сиденье. Водитель даже не повернул головы и продолжал всматриваться в темноту за ветровым стеклом. Арман прислонился к окну и тупо уставился в черный резиновый пол. Волосы его растрепались, на щеках чернели пятна сажи, верхняя губа едва заметно приподнялась. Углубившись в размышления, он, казалось, совершенно забыл о себе и о том, как выглядит.

Дэниел посмотрел на убогую компанию смертных: женщина с лицом, как чернослив, и щелкой вместо рта, окинувшая его недобрым взглядом; пьяница без шеи, храпевший, свесив голову на грудь; женщина-подросток с маленькой головой, свалявшимися волосами и язвами в уголках рта, держащая на коленях малыша-гиганта с кожей, похожей на жвачку. Надо же, ни одного человека без какого-нибудь ужасного изъяна! А там, на заднем сиденье, и вовсе покойник с полузакрытыми глазами и засохшей на подбородке слюной. Неужели никто не знает, что он мертв? Под ним высыхает вонючая лужа мочи.

Дэниелу показалось, что у него самого мертвые, страшные руки. Водитель, поворачивающий руль, походил на труп с ожившей рукой. Это что — галлюцинация? Троллейбус, идущий в ад?

Вовсе нет. Самый обычный троллейбус, на каких он и сам ездил миллион раз; в поздние часы на них обычно катаются те, кто устал или совсем опустился. По его лицу неожиданно расплылась глупейшая улыбка, и он даже едва не засмеялся, подумав о мертвеце на заднем сиденье, о том, что все эти люди едут куда-то без всякой цели, о том, как освещение меняет их лица… Но потом к нему вернулся страх.

Молчание действовало ему на нервы. Равно как и медленное покачивание троллейбуса, и вереница грязных и мрачных домов за окном. Невыносимо было видеть равнодушное лицо Армана и его пустые глаза.

— Она вернется за нами? — спросил Дэниел. Он больше не мог этого терпеть.

— Она знала, что мы там, — тихо сказал Арман, и его глаза потускнели.