С любовью посвящаю эту книгу Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Джону Престону, а также памяти моих любимых издателей Джона Доддса и Уильяма Уайтхеда...
Добавить в моё избранное
842 мин, 59 сек 3221
— Она прошла мимо.
Теперь город открывался перед ним как на ладони, и где-то там, среди множества огней затерялась смерть, нереально тонкий вой сверхъестественных душ смешивался с более насыщенными, сочными звуками населенного людьми города.
Дьяволы преследовали Лестата, до тех пор пока его «Порше» не вылетел в кювет. Лестат, несмотря на аварию, остался невредим и предвкушал битву; но тут снова взметнулось пламя, уничтожая и рассеивая окруживших его врагов.
В конце концов, когда рядом с ним остались только Луи и Габриэль, он согласился скрыться на время, поскольку не мог сказать с уверенностью, кто именно выступил в роли их защитника и спасителя.
Эти трое и понятия не имели о том, что царица продолжала преследовать их обидчиков.
Ее могущественная сила парила над крышами, сражая тех, кто успел убежать, кто метался в поисках убежища или, охваченный смятением и болью, по-прежнему оставался рядом с поверженными спутниками.
Ночной воздух насквозь пропитался запахом пылающих вампиров, этих воющих призраков, после которых не оставалось ничего, кроме испорченной одежды на пустых тротуарах. Внизу, под фонарями покинутых стоянок, представители закона безрезультатно пытались разыскать трупы; пожарные тщетно искали себе помощников. Жалобно вопили смертные подростки…
Незначительные раны были обработаны; тем, у кого совсем сдали нервы, ввели наркотик, а потом унесли их с места происшествия. Как эффективно работают все городские службы в эту эпоху изобилия. Вода из гигантских шлангов смыла опаленные лохмотья тех, кто сгорел, и территория вновь стала чистой.
Крошечные существа спорили и клялись, что своими глазами видели жертвоприношения. Но никаких улик не осталось. Она уничтожила все без остатка.
А теперь она удалялась от концертного зала, чтобы заглянуть в самые укромные щели города. Ни углы, ни двери, ни окна не могли стать преградой на пути ее великой силы. То в одном, то в другом месте вдруг вспыхивал огонек — как будто чиркнули спичкой, а потом — ничего…
Ночная жизнь постепенно стихала. Бары и магазины запирали двери, гасили огни, и тьма становилась еще гуще. Машин на шоссе было уже совсем мало.
Одного из древних, мечтавшего лишь увидеть ее лицо, она нагнала на улицах Норт-Бич — он полз по тротуару, а она постепенно сжигала его. В последние секунды его кости превратились в пепел, а мозг — в массу тлеющих угольков. Еще одного она нашла на высокой плоской крыше, и он пролетел над мерцающим огнями городом, как падающая звезда. Когда все было кончено, поток воздуха подхватил его пустую одежду, словно почерневший клочок бумага.
А Лестат отправился на юг, в свое убежище в Кармел-вэлли. Ликующий, опьяненный любовью к Луи и Габриэль, он вспоминал старые времена и делился своими мечтами, совершенно не подозревая о последней бойне.
— Где же ты, Маарет? — прошептал Хайман. Ночь хранила молчание. Если Миль даже и находился поблизости и услышал зов, то тоже не откликнулся. Когда напали на Джессику, несчастный Миль в отчаянии выбежал на открытое пространство и, вполне вероятно, теперь тоже уничтожен. Хайман вспомнил, как Миль стоял и беспомощно смотрел вслед машине «скорой помощи» увозившей от него Джессику.
Хайману никак не удавалось его найти.
Он прочесал усеянные огоньками холмы, глубокие низины, где трепет душ звучал как громогласный шепот.
— Зачем только я все это видел? — спросил он. — Зачем сны привели меня сюда?
Он остановился, прислушиваясь к смертному миру.
По всем радиоканалам болтали о дьяволопоклонничестве, беспорядках, пожарах, массовых галлюцинациях. Они скулили о вандализме и обезумевшей молодежи. Но, несмотря на свои незначительные размеры с географической точки зрения, это все же был большой город. Рациональный разум уже успел вобрать в себя все произошедшее и не придал этому значения. Тысячи людей просто не обратили ни на что внимания. Некоторые постепенно, болезненно воскрешали в памяти невероятные события, свидетелями которых им довелось стать. Вампир Лестат — обыкновенный человек, рок-звезда, и ничего больше, а на его концерте случилась вполне предсказуемая, но не подвластная контролю вспышка истерии.
Возможно, замысел царицы частично и заключался в том, чтобы как можно более гладко сорвать все планы Лестата — стереть его врагов с лица земли прежде, чем будет нарушена хрупкая грань между допустимым и недопустимым с людской точки зрения. Если это так, не накажет ли она в конце концов и самого дьявола?
Ответа Хайман не получил.
Он обвел глазами спящие окрестности. Океанский туман густыми розовыми слоями улегся на вершинах холмов. Теперь, в первом часу пополуночи, все вокруг обрело красоту волшебной сказки.
ХАЙМАН
Он удалился на высокий травянистый склон, за которым плескались холодные волны Тихого океана.Теперь город открывался перед ним как на ладони, и где-то там, среди множества огней затерялась смерть, нереально тонкий вой сверхъестественных душ смешивался с более насыщенными, сочными звуками населенного людьми города.
Дьяволы преследовали Лестата, до тех пор пока его «Порше» не вылетел в кювет. Лестат, несмотря на аварию, остался невредим и предвкушал битву; но тут снова взметнулось пламя, уничтожая и рассеивая окруживших его врагов.
В конце концов, когда рядом с ним остались только Луи и Габриэль, он согласился скрыться на время, поскольку не мог сказать с уверенностью, кто именно выступил в роли их защитника и спасителя.
Эти трое и понятия не имели о том, что царица продолжала преследовать их обидчиков.
Ее могущественная сила парила над крышами, сражая тех, кто успел убежать, кто метался в поисках убежища или, охваченный смятением и болью, по-прежнему оставался рядом с поверженными спутниками.
Ночной воздух насквозь пропитался запахом пылающих вампиров, этих воющих призраков, после которых не оставалось ничего, кроме испорченной одежды на пустых тротуарах. Внизу, под фонарями покинутых стоянок, представители закона безрезультатно пытались разыскать трупы; пожарные тщетно искали себе помощников. Жалобно вопили смертные подростки…
Незначительные раны были обработаны; тем, у кого совсем сдали нервы, ввели наркотик, а потом унесли их с места происшествия. Как эффективно работают все городские службы в эту эпоху изобилия. Вода из гигантских шлангов смыла опаленные лохмотья тех, кто сгорел, и территория вновь стала чистой.
Крошечные существа спорили и клялись, что своими глазами видели жертвоприношения. Но никаких улик не осталось. Она уничтожила все без остатка.
А теперь она удалялась от концертного зала, чтобы заглянуть в самые укромные щели города. Ни углы, ни двери, ни окна не могли стать преградой на пути ее великой силы. То в одном, то в другом месте вдруг вспыхивал огонек — как будто чиркнули спичкой, а потом — ничего…
Ночная жизнь постепенно стихала. Бары и магазины запирали двери, гасили огни, и тьма становилась еще гуще. Машин на шоссе было уже совсем мало.
Одного из древних, мечтавшего лишь увидеть ее лицо, она нагнала на улицах Норт-Бич — он полз по тротуару, а она постепенно сжигала его. В последние секунды его кости превратились в пепел, а мозг — в массу тлеющих угольков. Еще одного она нашла на высокой плоской крыше, и он пролетел над мерцающим огнями городом, как падающая звезда. Когда все было кончено, поток воздуха подхватил его пустую одежду, словно почерневший клочок бумага.
А Лестат отправился на юг, в свое убежище в Кармел-вэлли. Ликующий, опьяненный любовью к Луи и Габриэль, он вспоминал старые времена и делился своими мечтами, совершенно не подозревая о последней бойне.
— Где же ты, Маарет? — прошептал Хайман. Ночь хранила молчание. Если Миль даже и находился поблизости и услышал зов, то тоже не откликнулся. Когда напали на Джессику, несчастный Миль в отчаянии выбежал на открытое пространство и, вполне вероятно, теперь тоже уничтожен. Хайман вспомнил, как Миль стоял и беспомощно смотрел вслед машине «скорой помощи» увозившей от него Джессику.
Хайману никак не удавалось его найти.
Он прочесал усеянные огоньками холмы, глубокие низины, где трепет душ звучал как громогласный шепот.
— Зачем только я все это видел? — спросил он. — Зачем сны привели меня сюда?
Он остановился, прислушиваясь к смертному миру.
По всем радиоканалам болтали о дьяволопоклонничестве, беспорядках, пожарах, массовых галлюцинациях. Они скулили о вандализме и обезумевшей молодежи. Но, несмотря на свои незначительные размеры с географической точки зрения, это все же был большой город. Рациональный разум уже успел вобрать в себя все произошедшее и не придал этому значения. Тысячи людей просто не обратили ни на что внимания. Некоторые постепенно, болезненно воскрешали в памяти невероятные события, свидетелями которых им довелось стать. Вампир Лестат — обыкновенный человек, рок-звезда, и ничего больше, а на его концерте случилась вполне предсказуемая, но не подвластная контролю вспышка истерии.
Возможно, замысел царицы частично и заключался в том, чтобы как можно более гладко сорвать все планы Лестата — стереть его врагов с лица земли прежде, чем будет нарушена хрупкая грань между допустимым и недопустимым с людской точки зрения. Если это так, не накажет ли она в конце концов и самого дьявола?
Ответа Хайман не получил.
Он обвел глазами спящие окрестности. Океанский туман густыми розовыми слоями улегся на вершинах холмов. Теперь, в первом часу пополуночи, все вокруг обрело красоту волшебной сказки.
Страница 116 из 228
