С любовью посвящаю эту книгу Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Джону Престону, а также памяти моих любимых издателей Джона Доддса и Уильяма Уайтхеда...
Добавить в моё избранное
842 мин, 59 сек 3225
Он на миг закрыл глаза, понимая, что нужно идти в дом и найти какое-нибудь прохладное, затененное место, где его не побеспокоят смертные.
А когда солнце сядет, он будет ждать их пробуждения. Он поведает им все, что знает; расскажет об остальных. С внезапным приступом боли он вспомнил о Миле и Джесс, которых так и не смог найти — их словно поглотила сама земля.
Он вспомнил о Маарет и чуть не заплакал. Но он уже шел к дому. Солнце грело ему спину; ноги тяжелели. Завтра ночью, что бы ни произошло, он не будет одинок. Он будет с Лестатом и его соратниками; а если они его отвергнут, он разыщет Армана. Или отправится на север, к Мариусу.
Сначала он услышал звук — точнее, громкий рев. Он обернулся, прикрывая глаза от восходящего солнца: в воздух взлетели огромные комья земли. Акации закачались, как в грозу, затрещали ветки, вывернутые с корнями стволы повалились в беспорядочную кучу.
Сверкнув темной молнией, из-под земли стремительно поднялась царица в своих развевающихся на ветру одеяниях и с невероятной скоростью помчалась на запад, подальше от рассвета. В ее руках безжизненно болталось обмякшее тело Лестата.
Изо рта Хаймана невольно вырвался громкий крик и далеко разнесся над всей застывшей долиной. Значит, она забрала своего возлюбленного!
О, бедный возлюбленный, о, бедный прекрасный золотоволосый принц…
Но уже некогда думать, действовать или разбираться в собственном сердце. Он бросился к дому, ибо солнце уже пронзило облака, и горизонт превратился в пылающий ад.
Дэниел шевельнулся в темноте. Сон приподнялся, как одеяло, которое его чуть было не раздавило. Он увидел, как блеснули глаза Армана. Услышал, как Арман шепнул: — Забрала.
Джесс громко застонала. Невесомая, она плыла в жемчужном полумраке. Она увидела две поднимающиеся в воздух фигуры: Мать и Сын словно слились в танце. Они походили на возносящихся к Небесам святых под куполом церкви. Губы шевельнулись и беззвучно произнесли лишь одно слово: «Мать»
Глубоко подо льдом Пандора и Сантино заснули в объятиях друг друга. Пандора расслышала звук. До нее донесся крик Хаймана. Она увидела Лестата с закрытыми глазами и запрокинутой головой — он поднимался вверх в объятиях Акаши. Черные глаза царицы не отрываясь вглядывались в его лицо. От ужаса у Пандоры замерло сердце.
Мариус закрыл глаза. Больше он не мог сопротивляться. Наверху выли волки; ветер рвал стальную крышу. Сквозь буран пробивались слабые лучи солнца, словно воспламеняя кружащийся снег, и он чувствовал, как через лед, слой за слоем, спускается вялое тепло, от которого немеет тело.
Он увидел в ее руках спящего Лестата; она поднялась в небо.
— Остерегайся ее, Лестат, — прошептал он с последним сознательным вздохом. — Опасность!
Хайман растянулся на прохладном ковре и уткнулся лицом в руку. Моментально начался сон, мягкий, шелковистый сон о летней ночи в красивом месте, где над городскими огнями простиралось огромное небо, и все они собрались вместе, эти бессмертные, кого он теперь знал по имени и кому отдал свое сердце.
от меня.
Скрой мое.
унижение —
ведь большую.
часть жизни.
толку от меня,
что от мертвого.
Стань крылом,
заслони меня.
от желания.
быть рыбой,
пойманной.
на крючок.
Это жалкое вино.
кажется вкусным,
но делает меня.
Слепым.
И еще, возьми.
мое сердце,
чтобы оно.
так не болело.
Стэн Райс.
«Каннибал»
Но я знал, что мы с ней уже долго пробыли вместе и что я с животным самозабвением пил ее кровь, знал о том, что Энкил уничтожен и теперь первородное могущество принадлежит ей одной. А главное, благодаря ей я увидел и понял многое из того, что не было доступно мне прежде.
Двести лет назад, когда я испил от нее в храме, кровь молчала — хранила мрачное и величественное безмолвие. Теперь она стала неиссякаемым источником образов, доводивших до исступления мозг так же, как сама кровь доводила до исступления тело; я познавал все, что произошло; я присутствовал рядом с теми, кто один за другим погибали столь ужасным образом.
И я слышал голоса — они возникали и исчезали на первый взгляд без всякой причины и цели, похожие на шепоты, звучащие в пещере.
Мне казалось, что наступил момент просветления, и все соединилось в единую цепь: рок-концерт, дом в Кармел-вэлли, ее светлый лик представший моим глазам. И сознание того, что сейчас я с ней, в этом темном заснеженном месте. Я пробудил ее. Скорее, как сказала она, я дал ей повод подняться.
А когда солнце сядет, он будет ждать их пробуждения. Он поведает им все, что знает; расскажет об остальных. С внезапным приступом боли он вспомнил о Миле и Джесс, которых так и не смог найти — их словно поглотила сама земля.
Он вспомнил о Маарет и чуть не заплакал. Но он уже шел к дому. Солнце грело ему спину; ноги тяжелели. Завтра ночью, что бы ни произошло, он не будет одинок. Он будет с Лестатом и его соратниками; а если они его отвергнут, он разыщет Армана. Или отправится на север, к Мариусу.
Сначала он услышал звук — точнее, громкий рев. Он обернулся, прикрывая глаза от восходящего солнца: в воздух взлетели огромные комья земли. Акации закачались, как в грозу, затрещали ветки, вывернутые с корнями стволы повалились в беспорядочную кучу.
Сверкнув темной молнией, из-под земли стремительно поднялась царица в своих развевающихся на ветру одеяниях и с невероятной скоростью помчалась на запад, подальше от рассвета. В ее руках безжизненно болталось обмякшее тело Лестата.
Изо рта Хаймана невольно вырвался громкий крик и далеко разнесся над всей застывшей долиной. Значит, она забрала своего возлюбленного!
О, бедный возлюбленный, о, бедный прекрасный золотоволосый принц…
Но уже некогда думать, действовать или разбираться в собственном сердце. Он бросился к дому, ибо солнце уже пронзило облака, и горизонт превратился в пылающий ад.
Дэниел шевельнулся в темноте. Сон приподнялся, как одеяло, которое его чуть было не раздавило. Он увидел, как блеснули глаза Армана. Услышал, как Арман шепнул: — Забрала.
Джесс громко застонала. Невесомая, она плыла в жемчужном полумраке. Она увидела две поднимающиеся в воздух фигуры: Мать и Сын словно слились в танце. Они походили на возносящихся к Небесам святых под куполом церкви. Губы шевельнулись и беззвучно произнесли лишь одно слово: «Мать»
Глубоко подо льдом Пандора и Сантино заснули в объятиях друг друга. Пандора расслышала звук. До нее донесся крик Хаймана. Она увидела Лестата с закрытыми глазами и запрокинутой головой — он поднимался вверх в объятиях Акаши. Черные глаза царицы не отрываясь вглядывались в его лицо. От ужаса у Пандоры замерло сердце.
Мариус закрыл глаза. Больше он не мог сопротивляться. Наверху выли волки; ветер рвал стальную крышу. Сквозь буран пробивались слабые лучи солнца, словно воспламеняя кружащийся снег, и он чувствовал, как через лед, слой за слоем, спускается вялое тепло, от которого немеет тело.
Он увидел в ее руках спящего Лестата; она поднялась в небо.
— Остерегайся ее, Лестат, — прошептал он с последним сознательным вздохом. — Опасность!
Хайман растянулся на прохладном ковре и уткнулся лицом в руку. Моментально начался сон, мягкий, шелковистый сон о летней ночи в красивом месте, где над городскими огнями простиралось огромное небо, и все они собрались вместе, эти бессмертные, кого он теперь знал по имени и кому отдал свое сердце.
ЧАСТЬ 3
И НЫНЕ,
И ПРИСНО,
И ВО ВЕКИ ВЕКОВ
Спрячь меня.от меня.
Скрой мое.
унижение —
ведь большую.
часть жизни.
толку от меня,
что от мертвого.
Стань крылом,
заслони меня.
от желания.
быть рыбой,
пойманной.
на крючок.
Это жалкое вино.
кажется вкусным,
но делает меня.
Слепым.
И еще, возьми.
мое сердце,
чтобы оно.
так не болело.
Стэн Райс.
«Каннибал»
1
ЛЕСТАТ: В ОБЪЯТИЯХ БОГИНИ
Не помню, когда я проснулся, когда впервые пришел в себя.Но я знал, что мы с ней уже долго пробыли вместе и что я с животным самозабвением пил ее кровь, знал о том, что Энкил уничтожен и теперь первородное могущество принадлежит ей одной. А главное, благодаря ей я увидел и понял многое из того, что не было доступно мне прежде.
Двести лет назад, когда я испил от нее в храме, кровь молчала — хранила мрачное и величественное безмолвие. Теперь она стала неиссякаемым источником образов, доводивших до исступления мозг так же, как сама кровь доводила до исступления тело; я познавал все, что произошло; я присутствовал рядом с теми, кто один за другим погибали столь ужасным образом.
И я слышал голоса — они возникали и исчезали на первый взгляд без всякой причины и цели, похожие на шепоты, звучащие в пещере.
Мне казалось, что наступил момент просветления, и все соединилось в единую цепь: рок-концерт, дом в Кармел-вэлли, ее светлый лик представший моим глазам. И сознание того, что сейчас я с ней, в этом темном заснеженном месте. Я пробудил ее. Скорее, как сказала она, я дал ей повод подняться.
Страница 120 из 228
