С любовью посвящаю эту книгу Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Джону Престону, а также памяти моих любимых издателей Джона Доддса и Уильяма Уайтхеда...
Добавить в моё избранное
842 мин, 59 сек 3156
Если ты хочешь, чтобы я, мне некуда деться от твоего голоса; он как встроенный микрофон у меня в голове. Что я вижу? Слезы? Ты собираешься меня оплакивать?
На секунду он показался таким юным. Что за обман зрения!
— Будь ты проклят, Дэниел! — эти слова он произнес вслух, и Дэниел их услышал.
По телу Дэниела пробежал холодок. Как страшно видеть, его страдания! Дэниел промолчал.
— Тебе прекрасно известно, что такие, как мы, не имеют права на существование, — сказал Арман. Чтобы осознать это, совсем не обязательно читать книгу Лестата. Любой из нас скажет тебе, что это было отвратительное, демоническое слияние…
— Значит, Лестат написал правду! О демоне, вселившемся в Мать и Отца в Древнем Египте. Ну хорошо, пусть будет о духе. Демонами их называли в те времена.
— Правда это или нет, теперь уже не важно. Не имеет значения, с чего все началось. А вот что действительно имеет значение, так это реальная возможность близкого конца.
Его охватывает паника, возвращается атмосфера сна, слышатся пронзительные крики близнецов.
— Послушай меня, — терпеливо заговорил Арман, отвлекая его внимание от двух женщин. — Лестат разбудил что-то — или кого-то…
— Акашу… Энкила.
— Возможно. Вполне вероятно, что не одного и не двух. Точно никто не знает. До нас слабо доносится предупреждение об опасности, но, похоже, никто не знает, когда именно ее ждать. Известно одно: нас ищут и уничтожают, дома общин и места встреч ни с того ни с сего вспыхивают и сгорают дотла.
— Я слышал предупреждение об опасности, — прошептал Дэниел. — Иногда посреди ночи, очень отчетливо, а иногда — как эхо. — Перед ним вновь возникли образы близнецов. Это непременно должно быть связано с близнецами. — Но откуда тебе все это известно — про дома общин, про…
— Хватит испытывать мое терпение, Дэниел. У нас мало времени. Я знаю об этом. Знают и другие. Все происходит примерно так, как электрический ток распространяется по проводам огромной разветвленной сети.
— Да, наверное, так. Каждый раз, когда Дэниел чувствовал на своих губах вкус крови, перед ним на миг возникала сверкающая смесь информации, знания, неясных видений… Значит, это было правдой. Начало «сети» положили Отец и Мать, когда…
— Когда-то, много лет назад, — прервал его размышления Арман, — все это не имело бы для меня никакого значения.
— Что ты имеешь в виду? — Но сейчас я не хочу, чтобы все вот так закончилось. Но и продолжать свое существование не хочу, если ты… — Он слегка изменился в лице. Во взгляде мелькнуло легкое удивление. — Я не хочу, чтобы ты умер.
Дэниел промолчал.
В наступившей тишине было что-то жуткое. Даже несмотря на то, что самолет плавно скользил в воздушных потоках и Арман, такой сдержанный, такой терпеливый, оставался рядом. Смысл сказанного им противоречил умиротворенно-спокойному тону его голоса.
— Я не боюсь, потому что ты здесь, — неожиданно сказал Дэниел.
— В таком случае ты глупец. Но во всем этом есть еще один таинственный момент.
— Какой? — Лестат по-прежнему существует. Он воплощает в жизнь свои планы. И все, кто его окружает, тоже целы и невредимы.
— Но как ты можешь быть уверен?
Короткий бархатный смешок.
— Ну вот, опять ты за свое. Человеческое начало в тебе непреодолимо. Ты меня либо переоцениваешь, либо недооцениваешь. И очень редко попадаешь в точку.
— Мои возможности ограничены. Клетки моего тела подвержены изнашиванию, процессу, известному как старение, и…
— Сейчас все они в Сан-Франциско. Они заполнили задние помещения кабачка «Дочь Дракулы» Возможно, я знаю об этом, потому что это известно остальным и чей-то могущественный разум выхватывает из чужих мыслей образы и невольно или намеренно передает их дальше Вероятно, один свидетель передает образ увиденного сразу нескольким другим. Точно сказать не могу. Мысли, чувства, голоса — они возникают, и все. Они блуждают по сети, по ее ответвлениям. Одни более отчетливы, другие окутаны туманом. Но время от времени предупреждение заглушает все остальное:«Опасность!» Такое впечатление, что в нашем мире на секунду вдруг наступает полная тишина. А потом другие голоса начинают звучать вновь.
— А Лестат? Где Лестат? — Его видели, но лишь мельком. Никому не удается обнаружить его убежище. Он слишком умен, чтобы позволить им это. Но он их дразнит. Он носится по улицам Сан-Франциско в черном «Порше» Возможно, он не в курсе всего, что происходит.
— Объясни.
— Способность к общению у всех разная. Умение слушать чужие мысли зачастую влечет за собой вероятность того, что услышат и тебя. Лестат скрывает свое присутствие. Его разум может быть полностью закрыт.
— А близнецы? Две женщины из сна, кто они? — Не знаю. Их видят далеко не все. Но многие знают о них, и, судя по всему, все их боятся, и все убеждены в том, что каким-то образом вина лежит на Лестате.
На секунду он показался таким юным. Что за обман зрения!
— Будь ты проклят, Дэниел! — эти слова он произнес вслух, и Дэниел их услышал.
По телу Дэниела пробежал холодок. Как страшно видеть, его страдания! Дэниел промолчал.
— Тебе прекрасно известно, что такие, как мы, не имеют права на существование, — сказал Арман. Чтобы осознать это, совсем не обязательно читать книгу Лестата. Любой из нас скажет тебе, что это было отвратительное, демоническое слияние…
— Значит, Лестат написал правду! О демоне, вселившемся в Мать и Отца в Древнем Египте. Ну хорошо, пусть будет о духе. Демонами их называли в те времена.
— Правда это или нет, теперь уже не важно. Не имеет значения, с чего все началось. А вот что действительно имеет значение, так это реальная возможность близкого конца.
Его охватывает паника, возвращается атмосфера сна, слышатся пронзительные крики близнецов.
— Послушай меня, — терпеливо заговорил Арман, отвлекая его внимание от двух женщин. — Лестат разбудил что-то — или кого-то…
— Акашу… Энкила.
— Возможно. Вполне вероятно, что не одного и не двух. Точно никто не знает. До нас слабо доносится предупреждение об опасности, но, похоже, никто не знает, когда именно ее ждать. Известно одно: нас ищут и уничтожают, дома общин и места встреч ни с того ни с сего вспыхивают и сгорают дотла.
— Я слышал предупреждение об опасности, — прошептал Дэниел. — Иногда посреди ночи, очень отчетливо, а иногда — как эхо. — Перед ним вновь возникли образы близнецов. Это непременно должно быть связано с близнецами. — Но откуда тебе все это известно — про дома общин, про…
— Хватит испытывать мое терпение, Дэниел. У нас мало времени. Я знаю об этом. Знают и другие. Все происходит примерно так, как электрический ток распространяется по проводам огромной разветвленной сети.
— Да, наверное, так. Каждый раз, когда Дэниел чувствовал на своих губах вкус крови, перед ним на миг возникала сверкающая смесь информации, знания, неясных видений… Значит, это было правдой. Начало «сети» положили Отец и Мать, когда…
— Когда-то, много лет назад, — прервал его размышления Арман, — все это не имело бы для меня никакого значения.
— Что ты имеешь в виду? — Но сейчас я не хочу, чтобы все вот так закончилось. Но и продолжать свое существование не хочу, если ты… — Он слегка изменился в лице. Во взгляде мелькнуло легкое удивление. — Я не хочу, чтобы ты умер.
Дэниел промолчал.
В наступившей тишине было что-то жуткое. Даже несмотря на то, что самолет плавно скользил в воздушных потоках и Арман, такой сдержанный, такой терпеливый, оставался рядом. Смысл сказанного им противоречил умиротворенно-спокойному тону его голоса.
— Я не боюсь, потому что ты здесь, — неожиданно сказал Дэниел.
— В таком случае ты глупец. Но во всем этом есть еще один таинственный момент.
— Какой? — Лестат по-прежнему существует. Он воплощает в жизнь свои планы. И все, кто его окружает, тоже целы и невредимы.
— Но как ты можешь быть уверен?
Короткий бархатный смешок.
— Ну вот, опять ты за свое. Человеческое начало в тебе непреодолимо. Ты меня либо переоцениваешь, либо недооцениваешь. И очень редко попадаешь в точку.
— Мои возможности ограничены. Клетки моего тела подвержены изнашиванию, процессу, известному как старение, и…
— Сейчас все они в Сан-Франциско. Они заполнили задние помещения кабачка «Дочь Дракулы» Возможно, я знаю об этом, потому что это известно остальным и чей-то могущественный разум выхватывает из чужих мыслей образы и невольно или намеренно передает их дальше Вероятно, один свидетель передает образ увиденного сразу нескольким другим. Точно сказать не могу. Мысли, чувства, голоса — они возникают, и все. Они блуждают по сети, по ее ответвлениям. Одни более отчетливы, другие окутаны туманом. Но время от времени предупреждение заглушает все остальное:«Опасность!» Такое впечатление, что в нашем мире на секунду вдруг наступает полная тишина. А потом другие голоса начинают звучать вновь.
— А Лестат? Где Лестат? — Его видели, но лишь мельком. Никому не удается обнаружить его убежище. Он слишком умен, чтобы позволить им это. Но он их дразнит. Он носится по улицам Сан-Франциско в черном «Порше» Возможно, он не в курсе всего, что происходит.
— Объясни.
— Способность к общению у всех разная. Умение слушать чужие мысли зачастую влечет за собой вероятность того, что услышат и тебя. Лестат скрывает свое присутствие. Его разум может быть полностью закрыт.
— А близнецы? Две женщины из сна, кто они? — Не знаю. Их видят далеко не все. Но многие знают о них, и, судя по всему, все их боятся, и все убеждены в том, что каким-то образом вина лежит на Лестате.
Страница 54 из 228
