Мне хотелось бы выразить свою признательность моему редактору Митчел Иверс, моей жене Энн Стрибер — музе на всю жизнь и моему агенту Сандре Мартин.
Добавить в моё избранное
427 мин, 1 сек 6017
Что в нем такого, о чем он не знает? Ян расхаживал по комнате. Господи, ну и каморка, все эти постеры с Лео… Сегодня вечером будет ее концерт, и ему так чертовски хочется на нем побывать… Просто посмотреть на нее, увидеть, как она пробежит по красному ковру и скроется в клубе, куда его не пустят
Наверняка Мол постарался. Он дал ему флаер на эту тусовку, а затем, когда внезапно появились полицейские, засунул в карман таблетку. Сволочь паршивая.
Ян никогда не выходил за рамки закона — его родители работают в ЦРУ, поэтому он не мог рассчитывать на полную свободу. Ходить на тусовки — пожалуйста, но никаких наркотиков, спиртного — ни в коем случае! Это могло бы повредить карьере родителей — разве он мог допустить такое. «Поверьте!» — кричал Ян в тишине своей комнаты, где сидел с того момента, как они в четыре часа утра вернулись из Нью-Йорка. Нельзя сказать, чтобы он был зол на них — нет, они проявили огромное понимание.
Когда Ян проснулся в десять часов утра, родителей уже не было дома. Что ж, так всегда бывает: когда он хочет им все объяснить, их просто нет дома. Он спустился вниз. Где же они? Наверное, ушли выполнять какое-то задание. Ян не имел представления, чем они занимаются, ему на самом деле не было интересно, просто хотелось знать, опасна их работа или нет.
Зазвонил телефон в кухне.
— Мам!
— Привет, дорогой, я по сотовому. Мы тут замотались по работе, а у нас сегодня вечером концерт, так что мы заскочим переодеться и сразу отправимся дальше.
— И что за концерт? — Твоя несравненная Лео. Это, конечно, не та музыка, которую предпочитает твой отец, но нам дали билеты и отказаться было уже неудобно.
От этой новости он почувствовал себя так, словно его душа покинула тело и оказалась навечно похороненной на глубине шести футов.
— Ян? — Мам…
— Что, дорогой? — Мам, я… я… вы хорошо проведете время.
— Ну, я — да. Ты же знаешь папин вкус — Пол ненавидит все, что создано после тысяча семьсот девяностого года, — она замолчала. Ян тоже ничего не сказал в ответ. — Извини, дорогой, я тебя расстроила.
Он собрал всю свою волю в кулак — его голос не дрогнет, а будет спокойным и рассудительным.
— Да.
Он слышал, как мир разбивается на стеклянные осколки.
— Эти билеты нам дал один очень состоятельный человек, и мы просто не можем там не показаться. Они стоят тысячи.
— Я знаю, сколько они стоят. Десять тысяч в Фонд окружающей среды с человека.
— Фонд окружающей среды, да? — Во всяком случае, это не имеет значения, раз я под домашним арестом, правда? Даже если я ничего и не сделал, а меня просто подставила какая-то сволочь.
— Дорогой, мы бы тебя взяли, если бы могли. Но…
— Мам, мы могли бы пойти с тобой вдвоем. Он же не хочет идти. Он ненавидит Лео.
— Для нас это работа, — это был голос отца.
— Привет, пап.
— Привет, дружище. Я просто хочу, чтоб ты знал: это связано с нашей работой. Мы идем на концерт, потому что должны там быть.
— Пап, может быть, это покажется тебе странным…
— Ну? — Можно, я приду туда просто посмотреть? Постою в толпе снаружи? — Сын…
— Мы потом можем вместе где-нибудь поужинать и вернуться домой.
Надо было обратиться к матери, какой же он дурак!
— Я не думаю…
— Ладно, забудем об этом.
— Я вытащил тебя из полиции в четыре часа утра и не думаю, что тебе стоит выходить из дома меньше чем через сутки после произошедшего. Посмотри концерт по телевизору.
— По телевизору его показывать не будут.
— И это после того, как они подняли такой шум? Думаю, покажут.
Ян заставил себя вежливо попрощаться и повесил трубку. Сильнее на отца он уже разозлиться не может. Пол Уорд будет сидеть там, уставившись на сцену, даже не улыбнется и не поднимет рук, чтобы поаплодировать. Черт бы побрал отца, и будь проклят весь этот мир.
Если только не…
Нет, он не должен это делать. Они наверняка в какой-то момент позвонят сюда и… Все очень просто. Но нет, он не сможет раньше их вернуться домой.
Если только не…
Он только посмотрит, как она войдет в клуб, а потом первым же поездом отправится домой. У него будет уйма времени. И по крайней мере… Разве это не похоже на безумие — так сильно хотеть увидеть девушку, к которой ты никогда не притронешься, никогда не поговоришь? Она даже никогда не узнает о твоем существовании.
Ян поспешно снял трубки с обоих аппаратов — на кухне и в гостиной. Дело сделано, он уже на пути к земле обетованной!
Лилит встала перед алтарем вместе с другими молящимися и вскоре оказалась напротив сильно пахнувшего жреца с голубой шелковой лентой, аккуратно повязанной на горле. Учитывая свое недостаточное знание английского языка, она позволила прислужникам направлять ее действия во время ритуала.
Наверняка Мол постарался. Он дал ему флаер на эту тусовку, а затем, когда внезапно появились полицейские, засунул в карман таблетку. Сволочь паршивая.
Ян никогда не выходил за рамки закона — его родители работают в ЦРУ, поэтому он не мог рассчитывать на полную свободу. Ходить на тусовки — пожалуйста, но никаких наркотиков, спиртного — ни в коем случае! Это могло бы повредить карьере родителей — разве он мог допустить такое. «Поверьте!» — кричал Ян в тишине своей комнаты, где сидел с того момента, как они в четыре часа утра вернулись из Нью-Йорка. Нельзя сказать, чтобы он был зол на них — нет, они проявили огромное понимание.
Когда Ян проснулся в десять часов утра, родителей уже не было дома. Что ж, так всегда бывает: когда он хочет им все объяснить, их просто нет дома. Он спустился вниз. Где же они? Наверное, ушли выполнять какое-то задание. Ян не имел представления, чем они занимаются, ему на самом деле не было интересно, просто хотелось знать, опасна их работа или нет.
Зазвонил телефон в кухне.
— Мам!
— Привет, дорогой, я по сотовому. Мы тут замотались по работе, а у нас сегодня вечером концерт, так что мы заскочим переодеться и сразу отправимся дальше.
— И что за концерт? — Твоя несравненная Лео. Это, конечно, не та музыка, которую предпочитает твой отец, но нам дали билеты и отказаться было уже неудобно.
От этой новости он почувствовал себя так, словно его душа покинула тело и оказалась навечно похороненной на глубине шести футов.
— Ян? — Мам…
— Что, дорогой? — Мам, я… я… вы хорошо проведете время.
— Ну, я — да. Ты же знаешь папин вкус — Пол ненавидит все, что создано после тысяча семьсот девяностого года, — она замолчала. Ян тоже ничего не сказал в ответ. — Извини, дорогой, я тебя расстроила.
Он собрал всю свою волю в кулак — его голос не дрогнет, а будет спокойным и рассудительным.
— Да.
Он слышал, как мир разбивается на стеклянные осколки.
— Эти билеты нам дал один очень состоятельный человек, и мы просто не можем там не показаться. Они стоят тысячи.
— Я знаю, сколько они стоят. Десять тысяч в Фонд окружающей среды с человека.
— Фонд окружающей среды, да? — Во всяком случае, это не имеет значения, раз я под домашним арестом, правда? Даже если я ничего и не сделал, а меня просто подставила какая-то сволочь.
— Дорогой, мы бы тебя взяли, если бы могли. Но…
— Мам, мы могли бы пойти с тобой вдвоем. Он же не хочет идти. Он ненавидит Лео.
— Для нас это работа, — это был голос отца.
— Привет, пап.
— Привет, дружище. Я просто хочу, чтоб ты знал: это связано с нашей работой. Мы идем на концерт, потому что должны там быть.
— Пап, может быть, это покажется тебе странным…
— Ну? — Можно, я приду туда просто посмотреть? Постою в толпе снаружи? — Сын…
— Мы потом можем вместе где-нибудь поужинать и вернуться домой.
Надо было обратиться к матери, какой же он дурак!
— Я не думаю…
— Ладно, забудем об этом.
— Я вытащил тебя из полиции в четыре часа утра и не думаю, что тебе стоит выходить из дома меньше чем через сутки после произошедшего. Посмотри концерт по телевизору.
— По телевизору его показывать не будут.
— И это после того, как они подняли такой шум? Думаю, покажут.
Ян заставил себя вежливо попрощаться и повесил трубку. Сильнее на отца он уже разозлиться не может. Пол Уорд будет сидеть там, уставившись на сцену, даже не улыбнется и не поднимет рук, чтобы поаплодировать. Черт бы побрал отца, и будь проклят весь этот мир.
Если только не…
Нет, он не должен это делать. Они наверняка в какой-то момент позвонят сюда и… Все очень просто. Но нет, он не сможет раньше их вернуться домой.
Если только не…
Он только посмотрит, как она войдет в клуб, а потом первым же поездом отправится домой. У него будет уйма времени. И по крайней мере… Разве это не похоже на безумие — так сильно хотеть увидеть девушку, к которой ты никогда не притронешься, никогда не поговоришь? Она даже никогда не узнает о твоем существовании.
Ян поспешно снял трубки с обоих аппаратов — на кухне и в гостиной. Дело сделано, он уже на пути к земле обетованной!
Лилит встала перед алтарем вместе с другими молящимися и вскоре оказалась напротив сильно пахнувшего жреца с голубой шелковой лентой, аккуратно повязанной на горле. Учитывая свое недостаточное знание английского языка, она позволила прислужникам направлять ее действия во время ритуала.
Страница 74 из 120
