— Лидия! Имя жены отдалось эхом над съеденными темнотой ступенями, но еще за секунду до этого Джеймс Эшер понял: что-то случилось. Дом был тих, но отнюдь не пуст.
Добавить в моё избранное
369 мин, 19 сек 16480
— Если ты про меня скажешь, если ты скажешь хоть что-нибудь обо мне, я тебя убью, — прошелестел Дэвис. — Они убьют меня — Гриппен и этот. папистский ублюдок Исидро, если что-нибудь про меня узнают, если узнают, что Кальвар сделал меня. Они уже убили Недди Хаммерсмита и Лотти. Боже, ведь эти-то были из выводка самого Гриппена! Последний подонок — и тот не станет убивать своих! А теперь за мной следят, меня высматривают…
— Кто? — резко спросил Эшер. — Как ты об этом догадался? — Проклятье, ты что же, думаешь, я бы стал спрашивать у живого человека, если бы мог узнать сам? — Забияка Джо повернулся, согнув руки в локтях; лицо его исказилось ненавистью и страхом, и Эшер с трудом удержался, чтобы не отшатнуться и не показать, насколько он сам испуган. — Мой черед, я тебе говорю! Я слышу, как они сговариваются! Они говорят: пусть остальные умрут! Я стою в тени на улице и слышу каждое их слово! Они говорят: кто-то убивает колом в сердце, как в старых книжках, и вытаскивает потом на солнце! Защити меня, ты же тех, других, защищаешь.
Его пальцы вновь сгребли рукав Эшера. Размышлять времени не было.
— Я буду тебя защищать, — сказал он, — если ты поможешь мне и ответишь на мои вопросы. Кто ты? Почему другие хотят убить тебя?
Его властный негромкий голос немного успокоил Дэвиса, но ответ вампира все же был резок: — Говорю тебе, я из выводка Кальвара. А Гриппен — хозяин Лондона. Никто не осмеливается заводить своих птенцов без его соизволения. Гриппен хочет, чтобы в Лондоне был только он сам и его выводок, его рабы…
— Да, но Кальвар — не из выводка Гриппена.
Дэвис затряс головой — раздраженный, усталый, сбитый с толку.
— Нет. Он говорил, что сам из Парижа, хотя по-английски болтает, как нормальный человек. Он сделал меня, сказал, что я буду жить вечно, буду иметь что захочу и никогда не умру! Он не говорил, что все может так обернуться! — Отчаяние зазвучало в его голосе. — Я уже месяц брожу от столба к столбу, боюсь спать дважды в одном и том же месте! Прячусь от Гриппена, прячусь от Исидро… Кальвар сказал, что позаботится обо мне, научит всему! Все не так! Каждый звук меня оглушает, а запах живой крови…
Он запнулся, облизнул губы и лихорадочно уставился на горло Эшера, словно пьяница, забывший о зароках. Медленно он прошептал: — Прошлой ночью я убил девчонку — около Лаймхауса — и с тех пор еще не выходил на охоту! У меня как будто мозг высасывают от голода! Я не желаю знать, как убивают другие, как это у них положено…
Эшер почувствовал, как рука, ухватившая его за рукав, начинает сгибаться, подтягивая его к искривленному клыкастому рту. С деланным спокойствием он спросил: — Так ты говоришь, за тобой следят?
Дэвис вздрогнул, словно внезапно очнувшись от сна, и снова лихорадочно облизал губы.
— Я не знаю, — прошептал он. — Иногда мне кажется, кто-то смотрит мне в спину. Оборачиваюсь — никого! А иногда… Я не знаю. — Он потряс головой, верхняя губа вытянулась, скрывая клыки. — Я не хочу умирать! Я уже умирал однажды. Я прошел через это с Кальваром! Я бы не позволил ему сделать это со мной, просто я не хотел умирать! Исусе Христе, я же не знал, что все так обернется!
В дальнем конце переулка послышался легкий шум. Дэвис обернулся, пальцы его с нечеловеческой силой сдавили локоть Эшера. Эшер, облившись потом от боли, все же нашел в себе силы посмотреть в ту сторону, куда был нацелен белый профиль вампира. В узком проеме между домами показались мужчина и мальчик лет двенадцати; мужчина шел с опущенной головой, мальчик смотрел в сторону. Затем, словно уловив неслышный стон Эшера, оба приостановились, тревожно вглядываясь в темноту. Затем торопливо пошли прочь.
Дэвис отпустил руку и в который раз облизал губы.
— Мне надо идти, — хрипло сказал он и повернулся.
Но тут уже Эшер ухватил его за рукав.
— Ты можешь провести меня в жилище Кальвара? — Не сегодня. — Вампир нервно огляделся. — Я еще не убивал сегодня… И не пытайся стать мне поперек дороги. Я не могу без этого. Как мой отец не мог без джина. — Он бросил быстрый взгляд на Эшера, словно надеясь, что тот станет возражать или выкажет страх.
Эшеру приходилось иметь дело с пьяницами, и он прекрасно знал, что Забияка Джо может сейчас запросто убить его из оскорбленного самолюбия.
— Стало быть, завтра ночью в то же время? — Позже, — сказал Дэвис. Взгляд его снова был устремлен в конец переулка. — Сначала убью, потом приду… Пока я голоден, я просто не могу соображать… Главное, держаться подальше от полицейских… Боже, я вчера видел мою сестру — Мадж, младшенькую, ей всего шестнадцать. Она еще будет приходить ко мне, ожидать меня — она не знает ни что со мной случилось, ни почему я покинул мое старое укрытие — ничего! Я тогда еще не убивал, и слава богу — только поэтому я и удержался, чтобы не… Ты видел других, — продолжил он с отчаянием. — Ты говорил с другими упырями, ты должен был говорить!
— Кто? — резко спросил Эшер. — Как ты об этом догадался? — Проклятье, ты что же, думаешь, я бы стал спрашивать у живого человека, если бы мог узнать сам? — Забияка Джо повернулся, согнув руки в локтях; лицо его исказилось ненавистью и страхом, и Эшер с трудом удержался, чтобы не отшатнуться и не показать, насколько он сам испуган. — Мой черед, я тебе говорю! Я слышу, как они сговариваются! Они говорят: пусть остальные умрут! Я стою в тени на улице и слышу каждое их слово! Они говорят: кто-то убивает колом в сердце, как в старых книжках, и вытаскивает потом на солнце! Защити меня, ты же тех, других, защищаешь.
Его пальцы вновь сгребли рукав Эшера. Размышлять времени не было.
— Я буду тебя защищать, — сказал он, — если ты поможешь мне и ответишь на мои вопросы. Кто ты? Почему другие хотят убить тебя?
Его властный негромкий голос немного успокоил Дэвиса, но ответ вампира все же был резок: — Говорю тебе, я из выводка Кальвара. А Гриппен — хозяин Лондона. Никто не осмеливается заводить своих птенцов без его соизволения. Гриппен хочет, чтобы в Лондоне был только он сам и его выводок, его рабы…
— Да, но Кальвар — не из выводка Гриппена.
Дэвис затряс головой — раздраженный, усталый, сбитый с толку.
— Нет. Он говорил, что сам из Парижа, хотя по-английски болтает, как нормальный человек. Он сделал меня, сказал, что я буду жить вечно, буду иметь что захочу и никогда не умру! Он не говорил, что все может так обернуться! — Отчаяние зазвучало в его голосе. — Я уже месяц брожу от столба к столбу, боюсь спать дважды в одном и том же месте! Прячусь от Гриппена, прячусь от Исидро… Кальвар сказал, что позаботится обо мне, научит всему! Все не так! Каждый звук меня оглушает, а запах живой крови…
Он запнулся, облизнул губы и лихорадочно уставился на горло Эшера, словно пьяница, забывший о зароках. Медленно он прошептал: — Прошлой ночью я убил девчонку — около Лаймхауса — и с тех пор еще не выходил на охоту! У меня как будто мозг высасывают от голода! Я не желаю знать, как убивают другие, как это у них положено…
Эшер почувствовал, как рука, ухватившая его за рукав, начинает сгибаться, подтягивая его к искривленному клыкастому рту. С деланным спокойствием он спросил: — Так ты говоришь, за тобой следят?
Дэвис вздрогнул, словно внезапно очнувшись от сна, и снова лихорадочно облизал губы.
— Я не знаю, — прошептал он. — Иногда мне кажется, кто-то смотрит мне в спину. Оборачиваюсь — никого! А иногда… Я не знаю. — Он потряс головой, верхняя губа вытянулась, скрывая клыки. — Я не хочу умирать! Я уже умирал однажды. Я прошел через это с Кальваром! Я бы не позволил ему сделать это со мной, просто я не хотел умирать! Исусе Христе, я же не знал, что все так обернется!
В дальнем конце переулка послышался легкий шум. Дэвис обернулся, пальцы его с нечеловеческой силой сдавили локоть Эшера. Эшер, облившись потом от боли, все же нашел в себе силы посмотреть в ту сторону, куда был нацелен белый профиль вампира. В узком проеме между домами показались мужчина и мальчик лет двенадцати; мужчина шел с опущенной головой, мальчик смотрел в сторону. Затем, словно уловив неслышный стон Эшера, оба приостановились, тревожно вглядываясь в темноту. Затем торопливо пошли прочь.
Дэвис отпустил руку и в который раз облизал губы.
— Мне надо идти, — хрипло сказал он и повернулся.
Но тут уже Эшер ухватил его за рукав.
— Ты можешь провести меня в жилище Кальвара? — Не сегодня. — Вампир нервно огляделся. — Я еще не убивал сегодня… И не пытайся стать мне поперек дороги. Я не могу без этого. Как мой отец не мог без джина. — Он бросил быстрый взгляд на Эшера, словно надеясь, что тот станет возражать или выкажет страх.
Эшеру приходилось иметь дело с пьяницами, и он прекрасно знал, что Забияка Джо может сейчас запросто убить его из оскорбленного самолюбия.
— Стало быть, завтра ночью в то же время? — Позже, — сказал Дэвис. Взгляд его снова был устремлен в конец переулка. — Сначала убью, потом приду… Пока я голоден, я просто не могу соображать… Главное, держаться подальше от полицейских… Боже, я вчера видел мою сестру — Мадж, младшенькую, ей всего шестнадцать. Она еще будет приходить ко мне, ожидать меня — она не знает ни что со мной случилось, ни почему я покинул мое старое укрытие — ничего! Я тогда еще не убивал, и слава богу — только поэтому я и удержался, чтобы не… Ты видел других, — продолжил он с отчаянием. — Ты говорил с другими упырями, ты должен был говорить!
Страница 30 из 103
