Сказав эти слова, он побледнел, ибо в то же время заметил на шее у Даши маленький шрам, как будто от недавно зажившей ранки. А.К. Толстой «Упырь»...
Добавить в моё избранное
329 мин, 57 сек 20504
Но Витя не стал почивать на лаврах…
— И устроил еще один скандал, теперь уже на весь мир? — ехидно поинтересовалась я.
Реплика моя осталась без ответа.
— Ну, а теперь расскажите о том, что произошло вчера, — попросил Себастьян.
Катя закурила новую сигарету.
— Я уже сказала вам, что мы с Витей в последнее время общались мало. Но все-таки мы остались с ним друзьями. Для меня он всегда был… О господи — был! — она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. Я с каменным лицом налила ей еще минералки. — Он всегда был мне родным — с первой минуты, когда я его в первый раз увидела, и до того мгновения, когда я вошла в мастерскую, в которой был… уже не он, а его… труп.
Она лихорадочно затянулась.
— Понимаете… Это очень странно. Мне позвонили…
— Кто? — живо откликнулся Себастьян.
— В том-то все и дело, что я не знаю. Мужской голос, незнакомый. Молодой. Выговор, кажется, не московский. Он сказал, — она закрыла глаза, припоминая. Потом, открыв, произнесла: — «С вашим мужем беда. Приезжайте как можно скорее» Я хотела спросить звонившего, кто он и что случилось, но он сразу же повесил трубку. Я так испугалась! Быстро собралась, поймала машину и поехала. А там уже была милиция. Меня стали спрашивать, кто я, зачем пришла… Я им все рассказала, но они, кажется, не поверили… Спрашивали, не пропало ли что-нибудь из мастерской, но я не могла им ответить — совсем ничего не соображала, потому что все смотрела на него, мертвого… Он сидел в кресле — так же, как на этом автопортрете, — она ткнула пальцем в обложку альбома. — И был так же одет. На нем была такая же полумаска…
— А женщины рядом с ним не было? — осведомилась я.
Катя посмотрела на меня пустыми глазами: — Нет. Зато у него была рана на шее. С правой стороны, как и здесь.
Против собственной воли я почувствовала, что по спине у меня побежали мурашки.
Катя перевела взгляд с моего лица на альбом и почти без выражения сказала: — А знаете, как называется этот автопортрет? «Поцелуй вампира»
Я вздрогнула.
— Да, интересно… — задумчиво произнес Себастьян, потирая подбородок тыльной стороной ладони. — Это все, что вы можете рассказать о дне убийства? Может быть, было еще что-то подозрительное, что-то необычное, кроме телефонного звонка?
Катя медленно покачала головой.
— До звонка — точно не было. А после… Знаете, если и было, то я сейчас не могу вспомнить. Когда я поняла, что произошло, я, знаете, словно потеряла связь с окружающим миром. Все вокруг было будто в тумане… Я даже не помню, как до—. бралась домой, что говорила маме…
Катя тяжело вздохнула и, повертев в руках пустой стакан, с тоской спросила: — Нет ли у вас чего-нибудь… покрепче? — Конечно! — Себастьян послал мне красноречивый взгляд, но, по странному совпадению, я как раз всецело погрузилась в изучение корешков книг, стоящих на стеллажах, так что его взгляд, несмотря на настойчивость, пропал впустую. Себастьяну пришлось самому встать и отправиться шуровать в баре.
— Виски? Джин? Коньяк? — приглушенно донеслось из-за дверцы — мой ненаглядный ангел залез в шкафчик с горючими жидкостями чуть ли не по пояс.
«Подхалим, — горько думала я, — а к тому же невежа и хам. Посмотрите, как он стелется перед этой мымрой! И еще меня хочет заставить. Ну уж нет, дудки!»
— Коньяк, если можно, — томно закатывая глаза, ответила Катя.
Себастьян появился из недр бара с бутылкой «Мартеля» и двумя громадными бокалами, которые на языке барменов носят несимпатичное, какое-то медицинское название — «ингаляторы» Один он поставил перед Катей, а другой — к моему глубочайшему изумлению — передо мной, еле слышно шепнув мне в самое ухо:«Тебе не помешает» Возражать я не стала.
Пытаясь соответствовать нормам этикета, я грела рукой дно бокала, сунув в него нос и без удовольствия вдыхая запах коньяка, а тем временем печально мечтала о сладких коктейлях со льдом и украшениями в виде разноцветных зонтиков, о жарком южном солнце и теплом прозрачном море. Катя же, не утруждая себя излишними церемониями, проглотила содержимое своего «ингалятора» и, переведя дыхание, промокнула мятым носовым платочком увлажнившиеся глаза.
Себастьян, с видимым удивлением наблюдавший за этой процедурой, потянулся было к бутылке, чтобы снова наполнить вдовицын бокал, но отчего-то передумал — убрал руку с полдороги. И, побарабанив пальцами по крышке стола, сказал: — Катя, я заранее прошу у вас прощения, но я должен задать вам неприятный вопрос. Скажите, у кого из знакомых вашего мужа были основания желать ему смерти?
Реакция на его вопрос была неожиданной — Катя громко расхохоталась. Я поставила бокал на стол и уставилась на нее с неодобрением. Кажется, когда у человека истерика, очень полезно отвесить ему пару пощечин. Не совместить ли мне полезное с приятным?
— И устроил еще один скандал, теперь уже на весь мир? — ехидно поинтересовалась я.
Реплика моя осталась без ответа.
— Ну, а теперь расскажите о том, что произошло вчера, — попросил Себастьян.
Катя закурила новую сигарету.
— Я уже сказала вам, что мы с Витей в последнее время общались мало. Но все-таки мы остались с ним друзьями. Для меня он всегда был… О господи — был! — она всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. Я с каменным лицом налила ей еще минералки. — Он всегда был мне родным — с первой минуты, когда я его в первый раз увидела, и до того мгновения, когда я вошла в мастерскую, в которой был… уже не он, а его… труп.
Она лихорадочно затянулась.
— Понимаете… Это очень странно. Мне позвонили…
— Кто? — живо откликнулся Себастьян.
— В том-то все и дело, что я не знаю. Мужской голос, незнакомый. Молодой. Выговор, кажется, не московский. Он сказал, — она закрыла глаза, припоминая. Потом, открыв, произнесла: — «С вашим мужем беда. Приезжайте как можно скорее» Я хотела спросить звонившего, кто он и что случилось, но он сразу же повесил трубку. Я так испугалась! Быстро собралась, поймала машину и поехала. А там уже была милиция. Меня стали спрашивать, кто я, зачем пришла… Я им все рассказала, но они, кажется, не поверили… Спрашивали, не пропало ли что-нибудь из мастерской, но я не могла им ответить — совсем ничего не соображала, потому что все смотрела на него, мертвого… Он сидел в кресле — так же, как на этом автопортрете, — она ткнула пальцем в обложку альбома. — И был так же одет. На нем была такая же полумаска…
— А женщины рядом с ним не было? — осведомилась я.
Катя посмотрела на меня пустыми глазами: — Нет. Зато у него была рана на шее. С правой стороны, как и здесь.
Против собственной воли я почувствовала, что по спине у меня побежали мурашки.
Катя перевела взгляд с моего лица на альбом и почти без выражения сказала: — А знаете, как называется этот автопортрет? «Поцелуй вампира»
Я вздрогнула.
— Да, интересно… — задумчиво произнес Себастьян, потирая подбородок тыльной стороной ладони. — Это все, что вы можете рассказать о дне убийства? Может быть, было еще что-то подозрительное, что-то необычное, кроме телефонного звонка?
Катя медленно покачала головой.
— До звонка — точно не было. А после… Знаете, если и было, то я сейчас не могу вспомнить. Когда я поняла, что произошло, я, знаете, словно потеряла связь с окружающим миром. Все вокруг было будто в тумане… Я даже не помню, как до—. бралась домой, что говорила маме…
Катя тяжело вздохнула и, повертев в руках пустой стакан, с тоской спросила: — Нет ли у вас чего-нибудь… покрепче? — Конечно! — Себастьян послал мне красноречивый взгляд, но, по странному совпадению, я как раз всецело погрузилась в изучение корешков книг, стоящих на стеллажах, так что его взгляд, несмотря на настойчивость, пропал впустую. Себастьяну пришлось самому встать и отправиться шуровать в баре.
— Виски? Джин? Коньяк? — приглушенно донеслось из-за дверцы — мой ненаглядный ангел залез в шкафчик с горючими жидкостями чуть ли не по пояс.
«Подхалим, — горько думала я, — а к тому же невежа и хам. Посмотрите, как он стелется перед этой мымрой! И еще меня хочет заставить. Ну уж нет, дудки!»
— Коньяк, если можно, — томно закатывая глаза, ответила Катя.
Себастьян появился из недр бара с бутылкой «Мартеля» и двумя громадными бокалами, которые на языке барменов носят несимпатичное, какое-то медицинское название — «ингаляторы» Один он поставил перед Катей, а другой — к моему глубочайшему изумлению — передо мной, еле слышно шепнув мне в самое ухо:«Тебе не помешает» Возражать я не стала.
Пытаясь соответствовать нормам этикета, я грела рукой дно бокала, сунув в него нос и без удовольствия вдыхая запах коньяка, а тем временем печально мечтала о сладких коктейлях со льдом и украшениями в виде разноцветных зонтиков, о жарком южном солнце и теплом прозрачном море. Катя же, не утруждая себя излишними церемониями, проглотила содержимое своего «ингалятора» и, переведя дыхание, промокнула мятым носовым платочком увлажнившиеся глаза.
Себастьян, с видимым удивлением наблюдавший за этой процедурой, потянулся было к бутылке, чтобы снова наполнить вдовицын бокал, но отчего-то передумал — убрал руку с полдороги. И, побарабанив пальцами по крышке стола, сказал: — Катя, я заранее прошу у вас прощения, но я должен задать вам неприятный вопрос. Скажите, у кого из знакомых вашего мужа были основания желать ему смерти?
Реакция на его вопрос была неожиданной — Катя громко расхохоталась. Я поставила бокал на стол и уставилась на нее с неодобрением. Кажется, когда у человека истерика, очень полезно отвесить ему пару пощечин. Не совместить ли мне полезное с приятным?
Страница 14 из 87
