Кодекс чести вампира

Почему я не превратила нашу новую клиентку в крысу? Нет, в крысу очень противно, лучше в жабу. Да ладно, бог с ними, с превращениями! Но почему бы мне не сделать так, чтобы Катя хотя бы впала в летаргиче­ский сон на пару недель. А там бы, глядишь, мы с Себастьяном и Даниель с Надей вернулись из от­пуска и со свежими силами взялись бы за рассле­дование этого дела — действительно интересного, если отвлечься на секунду от эмоций.

Но отвлечься от эмоций было выше моих сил. К тому же зависть терзала мне сердце, печень, же­лудок и прочие внутренности (полный список же­лающие могут найти в любом анатомическом ат­ласе!). Воображение рисовало Надю и Даниеля, плывущих с аквалангами среди коралловых ри­фов, едущих на верблюде по барханам под звезд­ным небом, пьющих каркаде и курящих один кальян на двоих под шум волн Красного моря… Нет! Вынести это было невозможно…

Зависть достигла точки кипения. В эту-то горь­кую минуту, на свою беду, вернулся Себастьян.

Если бы он, войдя, бросился передо мной на колени, умоляя простить его, может быть, все бы обошлось. В конце концов, нужно быть совершенной нелюдью, чтобы не простить любимого, сдаю­щегося на твою милость.

Но Себастьяну, похоже, ничего подобного в голову не пришло. В общем, это и неудивительно. Много вы видели современных мужчин, прекло­няющих перед женщиной колена? Я лично — ни одного!

Ничего похожего на угрызения совести или раскаяние на лице обожаемого ангела разглядеть мне не удалось. Даже наоборот — прекрасные шо­коладные глаза сияли воодушевлением, а в углах губ залегли складки, означавшие готовность к ре­шительным действиям.

— Отпуск откладывается! — торжественно про­возгласил Себастьян. — Такое дело упускать нель­зя. Без нас его раскрыть не смогут, а этого допус­тить я никак не могу. Посему…

Договорить ему не удалось. Сделав два шага, я наклонилась к журнальному столику, схватила стоявший на нем бокал с так и не выпитым мною коньяком и без лишних слов запустила им в люби­мого. И замерла, плотоядно ожидая катастрофи­ческих последствий. Но их-то как раз и не после­довало.

По мере приближения к Себастьяну, скорость бокала стала снижаться. Не долетев нескольких сантиметров до своей цели, бокал почему-то свер­нул в сторону. Широко открыв глаза, я смотрела, как проклятая посудина сделала вокруг головы моего любимого начальника круг почета и неторо­пливо полетела обратно, к журнальному столику, на который и приземлилась — бесшумно и благо­получного, без малейшего ущерба для себя и окружающих. Коньяк из бокала, конечно, пролился, но ведь на ковер же, а не на Себастьяна. Да и вооб­ще, мог ли пролитый коньяк потушить пожар в моей жаждущей возмездия душе!

— По-моему, это лишнее, — мягко сказал Се­бастьян. — Я все понимаю, но…

Не особенно прислушиваясь к тому, что он го­ворил, я снова схватила бокал и предприняла вто­рую попытку, которая закончилась так же бесслав­но, как и предыдущая. Это окончательно вывело меня из себя.

— Послушай… — снова попытался урезонить меня Себастьян.

Как раз в тот момент я в третий раз произвела запуск бокала класса, «журнальный столик — Се­бастьян» Вернее«журнальный столик — Себасть­ян — журнальный столик» если быть точной.

На сей раз мой снаряд повел себя совсем уж по-хамски. Как только я выпустила его из рук, он вместо того, чтобы лететь в сторону Себастьяна, взмыл под самый потолок и повис там на безопас­ной высоте. Подпрыгнув пару раз и убедившись, что бокал находится вне пределов досягаемости, я решила плюнуть на подлую стекляшку и стала ли­хорадочно оглядываться по сторонам в поисках другого предмета, пригодного для метания.

— Не знал, что общение с Надей так дурно на тебя влияет… — глубокомысленно заметил Себа­стьян, наблюдая за мной с неподдельным интере­сом.

Эти слова меня не остановили. Наоборот. Из­дав хищный вопль, я со всех ног ринулась к дива­ну, вернее — к лежавшим на нем подушкам.

Некоторое время спустя кабинет Себастьяна приобрел невыразимо странный вид. Впрочем, ес­ли сесть в кресло и не поднимать головы, кабинет выглядел вполне обычно, несмотря на отсутствие некоторых деталей интерьера. Но стоило поднять голову вверх, как взору открывалась причудливая картина: возле потолка, слегка покачиваясь, слов­но воздушные шары, висели: два коньячных бока­ла (потому что я попыталась воспользоваться и вторым, причем так же безуспешно, как и пер­вым!), стакан, початая бутылка коньяка, пустая бу­тылка из-под минералки, две бордовые подушки, обшитые желтой каймой, телефонный аппарат, настольная лампа, бронзовая статуэтка-сова, ча­сы в деревянном корпусе, настенный барометр, миленький серебряный подносик, декоративный пистолет-зажигалка — подарок капитана мили­ции Захарова (очень актуальный, если учесть то, что Себастьян не курит!) и еще кой-какая мелочь.

Посреди кабинета, тяжело дыша, стояла я — потная, лохматая и злая. И смотрела на Себастья­на нежным взглядом Медузы Горгоны.