Сказав эти слова, он побледнел, ибо в то же время заметил на шее у Даши маленький шрам, как будто от недавно зажившей ранки. А.К. Толстой «Упырь»...
Добавить в моё избранное
329 мин, 57 сек 20494
Устав от собственной активности и вызванных ею многочисленных телодвижений, я замерла у двери, сложив руки на груди и хмуро созерцая захламленную комнату, словно Наполеон, глядящий на горящую Москву из кремлевских окон. Тяжкая дума легла на мое наморщенное чело.
Все-таки люди живут неправильно. Почему женщина, существо хрупкое и изнеженное (или, по крайней мере, изо всех сил пытающееся казаться таковым!), вынуждена таскать за собой тяжеленные чемоданы, набитые нарядами, банками-склянками, коробками, салфетками, таблетками, расческами, бигудями, а иногда даже и фенами. Не у всех ведь есть деньги, чтобы останавливаться в пятизвездочных отелях, где в номере есть не только пепельница и стаканы для зубных щеток, но и фен, а также махровые халаты, шапочки для душа и прочие элементы сладкой жизни, включая мини-бар. А мужчины, существа сильные и иногда даже мускулистые, довольствуются легкой, как перышко, спортивной сумкой, в которой как раз помещаются плавки, бритвенный станок и пачка презервативов. Где, спрашивается, справедливость?
А все потому, что женщина должна прихорашиваться. И даже не столько для того, чтобы понравиться мужчине, сколько для того, чтобы насолить соратницам по полу. Вернее, не соратницам, а соперницам, если вообще не врагиням, война с которыми идет буквально не на жизнь, а на смерть. В войне проливаются реки духов, клубы пудры закрывают солнце, заряжаются патроны помады…
Между прочим, в дикой природе прихорашиваются исключительно самцы. Один отращивает яркий хвост, другой густую гриву, а третий, решив, что секрет его неотразимости — в рогах, растит и гордо носит их. А избранницы всех этих красавцев сидят себе, серенькие и незаметные, в кустах или на ветке и выбирают самого хвостатого, гривастого или рогатого — кому какой больше подходит. Вот бы и женщинам устроиться так же ловко. И нести на плече легкую спортивную сумочку, снисходительно наблюдая за накрашенными, наманикюренными, завитыми мужчинами, плетущимися поодаль с неподъемными чемоданами.
Но если с другой стороны посмотреть… Может быть, природа специально так хитро распорядилась судьбой женщин, чтобы те, не желая самостоятельно таскать тяжести, быстренько подыскивали себе спутника жизни и переваливали весь свой багаж на него?
Да бог с ними, с тайнами природы! Две другие тайны беспокоили меня сейчас гораздо больше.
Тайна первая. Купленный в прошлом году чудный зеленый купальник, обновленный в волнах Красного моря, за год спокойного лежания на полке шкафа почему-то пошел уродливыми полупрозрачными волдырями. Сделать что-нибудь с этим ужасом не представлялось возможным. То есть купальнику предстояло отправиться в помойку, а другого раздельного купальника у меня не было. Это значило, что за остаток вечера мне следовало добыть новый купальник, желательно очень красивый и не очень дорогой.
Тайна вторая. Бесследно исчезла моя синяя джинсовая панама, пользовавшаяся бешеным успехом у темпераментных египтян. Отсутствие бешеного успеха я еще как-то могу пережить, но находиться под палящим южным солнцем без головного убора для меня совершенно невозможно — солнечный удар гарантирован мне через пять минут. Отправиться в отпуск и в первый же день получить солнечный удар… Нет, извините, это не для меня!
Словом, вместо того, чтобы наслаждаться предвкушением грядущего отпуска, я носилась по квартире в состоянии, близком к безумию. А ведь предвкушение должно было быть тем более сладостным, что в отпуск я отправлялась не одна…
Началось все неделю назад. Наступил сентябрь, и зловредная погода, очевидно, решила отпраздновать наступление осени — небо плотно затянуло грязными тучами, из которых незамедлительно полился холодный серый дождь. Радовало только то, что мне не нужно было в этот день отправляться «первый раз в первый класс» а значит, стоять посреди лужи на школьном дворе, держа в вытянутой руке связку здоровенных гладиолусов, и, выбивая зубами от холода и ужаса барабанную дробь, искать глазами в толпе бледных от волнения родственников первоклашек лица мамы и бабушки.
Тем не менее надо было идти на работу. При мысли об этом я долго стонала с закрытыми глазами, морщилась на разные лады и ворочалась в постели, плотно кутаясь в одеяло. Ночевала я дома, одна, без Себастьяна, так что некому было доставить меня до места назначения, а передвигаться самостоятельно не было никаких сил. Сил не хватало даже на то, чтобы вылезти из-под одеяла, когда мне это в конце концов удалось, я почувствовала себя совершенно измученной.
Сидя на кухне, я безо всякого аппетита пережевывала кусок пиццы, вкусом и цветом напоминавший фрагмент древней керамики, и размышляла о том, что этой археологической находке, чудом сохранившейся в моем пустом холодильнике, самое место в витрине музея, но никак не в человеческом желудке. Кстати, о желудке. Может, мне симулировать какую-нибудь простую и милую болезнь, например гастрит?
Все-таки люди живут неправильно. Почему женщина, существо хрупкое и изнеженное (или, по крайней мере, изо всех сил пытающееся казаться таковым!), вынуждена таскать за собой тяжеленные чемоданы, набитые нарядами, банками-склянками, коробками, салфетками, таблетками, расческами, бигудями, а иногда даже и фенами. Не у всех ведь есть деньги, чтобы останавливаться в пятизвездочных отелях, где в номере есть не только пепельница и стаканы для зубных щеток, но и фен, а также махровые халаты, шапочки для душа и прочие элементы сладкой жизни, включая мини-бар. А мужчины, существа сильные и иногда даже мускулистые, довольствуются легкой, как перышко, спортивной сумкой, в которой как раз помещаются плавки, бритвенный станок и пачка презервативов. Где, спрашивается, справедливость?
А все потому, что женщина должна прихорашиваться. И даже не столько для того, чтобы понравиться мужчине, сколько для того, чтобы насолить соратницам по полу. Вернее, не соратницам, а соперницам, если вообще не врагиням, война с которыми идет буквально не на жизнь, а на смерть. В войне проливаются реки духов, клубы пудры закрывают солнце, заряжаются патроны помады…
Между прочим, в дикой природе прихорашиваются исключительно самцы. Один отращивает яркий хвост, другой густую гриву, а третий, решив, что секрет его неотразимости — в рогах, растит и гордо носит их. А избранницы всех этих красавцев сидят себе, серенькие и незаметные, в кустах или на ветке и выбирают самого хвостатого, гривастого или рогатого — кому какой больше подходит. Вот бы и женщинам устроиться так же ловко. И нести на плече легкую спортивную сумочку, снисходительно наблюдая за накрашенными, наманикюренными, завитыми мужчинами, плетущимися поодаль с неподъемными чемоданами.
Но если с другой стороны посмотреть… Может быть, природа специально так хитро распорядилась судьбой женщин, чтобы те, не желая самостоятельно таскать тяжести, быстренько подыскивали себе спутника жизни и переваливали весь свой багаж на него?
Да бог с ними, с тайнами природы! Две другие тайны беспокоили меня сейчас гораздо больше.
Тайна первая. Купленный в прошлом году чудный зеленый купальник, обновленный в волнах Красного моря, за год спокойного лежания на полке шкафа почему-то пошел уродливыми полупрозрачными волдырями. Сделать что-нибудь с этим ужасом не представлялось возможным. То есть купальнику предстояло отправиться в помойку, а другого раздельного купальника у меня не было. Это значило, что за остаток вечера мне следовало добыть новый купальник, желательно очень красивый и не очень дорогой.
Тайна вторая. Бесследно исчезла моя синяя джинсовая панама, пользовавшаяся бешеным успехом у темпераментных египтян. Отсутствие бешеного успеха я еще как-то могу пережить, но находиться под палящим южным солнцем без головного убора для меня совершенно невозможно — солнечный удар гарантирован мне через пять минут. Отправиться в отпуск и в первый же день получить солнечный удар… Нет, извините, это не для меня!
Словом, вместо того, чтобы наслаждаться предвкушением грядущего отпуска, я носилась по квартире в состоянии, близком к безумию. А ведь предвкушение должно было быть тем более сладостным, что в отпуск я отправлялась не одна…
Началось все неделю назад. Наступил сентябрь, и зловредная погода, очевидно, решила отпраздновать наступление осени — небо плотно затянуло грязными тучами, из которых незамедлительно полился холодный серый дождь. Радовало только то, что мне не нужно было в этот день отправляться «первый раз в первый класс» а значит, стоять посреди лужи на школьном дворе, держа в вытянутой руке связку здоровенных гладиолусов, и, выбивая зубами от холода и ужаса барабанную дробь, искать глазами в толпе бледных от волнения родственников первоклашек лица мамы и бабушки.
Тем не менее надо было идти на работу. При мысли об этом я долго стонала с закрытыми глазами, морщилась на разные лады и ворочалась в постели, плотно кутаясь в одеяло. Ночевала я дома, одна, без Себастьяна, так что некому было доставить меня до места назначения, а передвигаться самостоятельно не было никаких сил. Сил не хватало даже на то, чтобы вылезти из-под одеяла, когда мне это в конце концов удалось, я почувствовала себя совершенно измученной.
Сидя на кухне, я безо всякого аппетита пережевывала кусок пиццы, вкусом и цветом напоминавший фрагмент древней керамики, и размышляла о том, что этой археологической находке, чудом сохранившейся в моем пустом холодильнике, самое место в витрине музея, но никак не в человеческом желудке. Кстати, о желудке. Может, мне симулировать какую-нибудь простую и милую болезнь, например гастрит?
Страница 4 из 87
