Сказав эти слова, он побледнел, ибо в то же время заметил на шее у Даши маленький шрам, как будто от недавно зажившей ранки. А.К. Толстой «Упырь»...
Добавить в моё избранное
329 мин, 57 сек 20548
Потом толкнул дверь в кухню…
На клетчатом, имитирующем керамическую плитку линолеуме лежал человек. Поскольку я не знала в лицо Стасика, то не могла быть уверенной, он ли это. Но одно мне сразу же стало абсолютно ясно — человек мертв.
И, разумеется, стоило мне осознать это, как все предметы вокруг причудливо изменили форму и цвет и с каким-то пронзительным свистом кинулись на меня. Не теряя ни секунды, я шмякнулась в обморок. Я же предупреждала, что не выношу покойников.
Открыв глаза, я обнаружила, что довольно неудобно сижу на коврике для ног, уткнувшись лбом в дверной косяк. Повертев головой, сообразила, что нахожусь в общем коридоре, под дверью той самой нехорошей квартиры… И вновь накатила волна дурноты, но я ее мужественно преодолела.
В процессе поверхностного обследования собственного тела на предмет обнаружения телесных и костюмных повреждений, упомянутых повреждений найдено не было, но зато оказалось, что в кулаке у меня зажата какая-то бумажка. Поднеся ее к глазам, я прочла: «Созвонимся позднее. Извини, но с ментами мне встречаться совсем ни к чему. Не говори обо мне, ладно?»
Хотя почерка этого я раньше никогда не видела, а подписи на бумажке не стояло, мне сразу стало понятно, что записка оставлена Тигрой. От возмущения я резво вскочила на ноги, хотя и чувствовала себя еще довольно слабой. Сбежал! Бросил меня возле квартиры рядом с трупом и смотался. Ах, подлец! Ах, шкура полосатая!
С лестничной клетки донесся звук открывающихся дверей лифта, и через открытую дверь коридора я увидела, как на площадку вышли двое мужчин. Прижавшись на всякий случай спиной к стене — так, чтобы от лифтов меня не было видно за стоящим в коридоре фанерным шкафом, я затаила дыхание.
Неразборчивый шепот и осторожно приближающиеся шаги. Похоже, я здорово влипла.
Чье-то лицо вдруг возникло из-за шкафа прямо перед моим. Но едва я приготовилась заорать, как на мой рот плотно легла широкая ладонь. Пока мы с незнакомцем ошарашенно таращились друг на друга, прошло, наверное, не больше двух секунд, но мне они показались длиннее двух лет.
Тем временем из-за плеча первого мужчины.
показалось лицо второго. Ладонь опустилась, и я, глотнув, наконец, воздуха полной грудью, выдохнула: — Себастьян!
— Так, — прошипел Захаров, а именно он оказался незнакомцем, чья рука только что зажимала мой рот. — Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит? А? Шнайдер!
— Боюсь, ничего хорошего, — тихо ответил Себастьян, не отрывая взгляда от моего лица.
Ничего похожего на любовь я не увидела в этом взгляде.
Найденные при нем документы, среди которых был паспорт и пропуск в телецентр «Останкино» выданные на имя Коркина Станислава Тихоновича, не оставляли сомнений в том, что убитый — тот самый Стасик, встретиться с которым так хотелось Тигре. И, очевидно, он же был тем самым человеком, который, как рассказал мне Себастьян, правда, нехотя и словно через силу, позвонил в«Гарду» и предложил за хорошее вознаграждение поделиться с сыщиками информацией о возможном убийце Хромова.
Себастьян отправился на встречу с ним, прихватив с собой не только деньги, но и капитана Захарова — чтобы, вручив шантажисту деньги и узнав нужную информацию, передать его в руки доблестной милиции. Разумеется, поступать так не слишком-то благородно, но тот, кто хочет нажиться на чужих тайнах, в особенности на убийстве, и не заслуживает того, чтобы с ним обращались благородно.
Пояснения Себастьяна на сей счет прозвучали как раз в тот момент, когда я подумала о неблагородстве такого поведения. Очевидно, он в очередной раз прочитал мои мысли. А мне в голову пришла следующая мысль: видимо, кто-то был полностью согласен с Себастьяном, только не счел нужным прибегать к помощи милиции, а решил все сам — тихо, просто и кардинально.
Убийца прострелил Стасику голову и, не тронув ни бумажника, ни часов, ни довольно дорогой зажигалки, забрал с собой почему-то мобильный телефон — на поясе жертвы осталась пустая кожаная сумочка. Захаров предположил, что убийца унес с собой также какие-нибудь записи Коркина, и сказал, что сам расспросит об этом его жену.
Поразмыслив еще, я решила не выгораживать Тигру — если у него проблемы со службами охраны правопорядка, сам виноват, и это не оправдание тому, что он бросил меня, лежащую без сознания, на произвол судьбы. А вдруг бы в проклятую квартиру заявились незнакомые мне милиционеры и нашли бы на пороге кретинку в глубоком обмороке, а на кухне труп — мертвее некуда? Сидеть бы мне сейчас не на диванчике, пока Захаров с Себастьяном ждут прибытия опергруппы, а в камере со всеми неудобствами.
Так что я рассказала Себастьяну и Захарову о своем спутнике и цели нашего визита к покойному оператору.
На клетчатом, имитирующем керамическую плитку линолеуме лежал человек. Поскольку я не знала в лицо Стасика, то не могла быть уверенной, он ли это. Но одно мне сразу же стало абсолютно ясно — человек мертв.
И, разумеется, стоило мне осознать это, как все предметы вокруг причудливо изменили форму и цвет и с каким-то пронзительным свистом кинулись на меня. Не теряя ни секунды, я шмякнулась в обморок. Я же предупреждала, что не выношу покойников.
Открыв глаза, я обнаружила, что довольно неудобно сижу на коврике для ног, уткнувшись лбом в дверной косяк. Повертев головой, сообразила, что нахожусь в общем коридоре, под дверью той самой нехорошей квартиры… И вновь накатила волна дурноты, но я ее мужественно преодолела.
В процессе поверхностного обследования собственного тела на предмет обнаружения телесных и костюмных повреждений, упомянутых повреждений найдено не было, но зато оказалось, что в кулаке у меня зажата какая-то бумажка. Поднеся ее к глазам, я прочла: «Созвонимся позднее. Извини, но с ментами мне встречаться совсем ни к чему. Не говори обо мне, ладно?»
Хотя почерка этого я раньше никогда не видела, а подписи на бумажке не стояло, мне сразу стало понятно, что записка оставлена Тигрой. От возмущения я резво вскочила на ноги, хотя и чувствовала себя еще довольно слабой. Сбежал! Бросил меня возле квартиры рядом с трупом и смотался. Ах, подлец! Ах, шкура полосатая!
С лестничной клетки донесся звук открывающихся дверей лифта, и через открытую дверь коридора я увидела, как на площадку вышли двое мужчин. Прижавшись на всякий случай спиной к стене — так, чтобы от лифтов меня не было видно за стоящим в коридоре фанерным шкафом, я затаила дыхание.
Неразборчивый шепот и осторожно приближающиеся шаги. Похоже, я здорово влипла.
Чье-то лицо вдруг возникло из-за шкафа прямо перед моим. Но едва я приготовилась заорать, как на мой рот плотно легла широкая ладонь. Пока мы с незнакомцем ошарашенно таращились друг на друга, прошло, наверное, не больше двух секунд, но мне они показались длиннее двух лет.
Тем временем из-за плеча первого мужчины.
показалось лицо второго. Ладонь опустилась, и я, глотнув, наконец, воздуха полной грудью, выдохнула: — Себастьян!
— Так, — прошипел Захаров, а именно он оказался незнакомцем, чья рука только что зажимала мой рот. — Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит? А? Шнайдер!
— Боюсь, ничего хорошего, — тихо ответил Себастьян, не отрывая взгляда от моего лица.
Ничего похожего на любовь я не увидела в этом взгляде.
Глава 21. Вечерний звон
Труп обыскали. Без моего участия, разумеется.Найденные при нем документы, среди которых был паспорт и пропуск в телецентр «Останкино» выданные на имя Коркина Станислава Тихоновича, не оставляли сомнений в том, что убитый — тот самый Стасик, встретиться с которым так хотелось Тигре. И, очевидно, он же был тем самым человеком, который, как рассказал мне Себастьян, правда, нехотя и словно через силу, позвонил в«Гарду» и предложил за хорошее вознаграждение поделиться с сыщиками информацией о возможном убийце Хромова.
Себастьян отправился на встречу с ним, прихватив с собой не только деньги, но и капитана Захарова — чтобы, вручив шантажисту деньги и узнав нужную информацию, передать его в руки доблестной милиции. Разумеется, поступать так не слишком-то благородно, но тот, кто хочет нажиться на чужих тайнах, в особенности на убийстве, и не заслуживает того, чтобы с ним обращались благородно.
Пояснения Себастьяна на сей счет прозвучали как раз в тот момент, когда я подумала о неблагородстве такого поведения. Очевидно, он в очередной раз прочитал мои мысли. А мне в голову пришла следующая мысль: видимо, кто-то был полностью согласен с Себастьяном, только не счел нужным прибегать к помощи милиции, а решил все сам — тихо, просто и кардинально.
Убийца прострелил Стасику голову и, не тронув ни бумажника, ни часов, ни довольно дорогой зажигалки, забрал с собой почему-то мобильный телефон — на поясе жертвы осталась пустая кожаная сумочка. Захаров предположил, что убийца унес с собой также какие-нибудь записи Коркина, и сказал, что сам расспросит об этом его жену.
Поразмыслив еще, я решила не выгораживать Тигру — если у него проблемы со службами охраны правопорядка, сам виноват, и это не оправдание тому, что он бросил меня, лежащую без сознания, на произвол судьбы. А вдруг бы в проклятую квартиру заявились незнакомые мне милиционеры и нашли бы на пороге кретинку в глубоком обмороке, а на кухне труп — мертвее некуда? Сидеть бы мне сейчас не на диванчике, пока Захаров с Себастьяном ждут прибытия опергруппы, а в камере со всеми неудобствами.
Так что я рассказала Себастьяну и Захарову о своем спутнике и цели нашего визита к покойному оператору.
Страница 54 из 87
