Кодекс чести вампира

Типичная профессио­нальная болезнь — на кого ни взглянешь, все ка­жется, что только что видел это лицо в каком-то протоколе.

Глава 23. Слуга народа

Как нарочно, мне абсолютно не с кем было по­советоваться. Вернее, советчиков-то пруд пруди, но их мнение мне известно заранее.

Себастьян уже велел мне не связываться с по­литиком, Надя взвизгнула бы от восторга и велела бы мне мчаться на встречу с Забржицким в темпе вальса. Бехметов тоже был бы доволен. Впрочем, именно с ним-то посоветоваться я и не могла, да­же если бы хотела — координат своих он мне не оставил, а за десять минут смотаться туда, где мы проговорили с ним целую ночь, и вернуться домой не представлялось возможным без владения тех­никой мгновенной телепортации на дальние рас­стояния. Во-первых, я такой техникой не владела, а во-вторых, пусть даже я бы ею и владела — если по какой-то причине вампира сейчас нет дома, никакая телепортация бы не помогла.

Голова моя гудела и трещала от переполняв­ших ее сомнений. Еще час назад я без малейших колебаний отказалась бы встречаться с Забржиц­ким. Но звонок Себастьяна подействовал на меня чудесным образом — во мне проснулся интерес к жизни, а вместе с ним и дух авантюризма, заметно поникший в последнее время от личных неурядиц. Если бы Себастьян знал, каким будет побочный эффект нашего коротенького телефонного разго­вора, он бы нипочем не стал звонить мне. Слава богу, он ни о чем не догадывался…

Напяливать второй раз подряд любимое платье, с нашивкой на подоле никак не следовало — Забржицкий меня в нем уже видел, а ударить в грязь лицом нельзя. С другой стороны, одежда должна быть удобной, практичной, прочной и лег­ко отстирывающейся — на тот случай, если при­дется, спасаясь от депутата, прыгать из окна или если ему вдруг вздумается, скажем, облить меня борщом. Судя по сообщениям прессы, трюки та­кого рода лидер ППП проделывает часто и с ог­ромным удовольствием.

В конце концов я остановила свой выбор на черных кожаных брюках и нейлоновой водолазке (чудная вещь, доложу я вам, — почти не требует стирки, мгновенно высыхает и никогда не мнет­ся, не то что хваленый стопроцентный хлопок!). И обойдусь на этот раз без каблуков — надену мяг­кие мокасины. Конечно, в туфлях с высокими каблуками ноги выглядят длинней, и вообще жен­щина на каблуках кажется куда более элегантной. А у мокасин подошва почти плоская и ощущение такое, будто вышел прогуляться в домашних та­почках, зато ступня после них не болит, икры не ломит, а бегать и прыгать в них почти так же удоб­но, как в кроссовках.

И возьму с собой рюкзак! Сумочку мою гады-охранники испортили, так что выбора у меня не остается. И пусть этих чурбанов хватит кондраш­ка, когда они будут меня обыскивать, потому что рюкзак больше сумочки раз в пять, а набит под са­мую завязку. Список его содержимого с коммента­риями я когда-нибудь выпущу отдельной брошю­рой, и, клянусь, это будет бестселлер года. Кстати, не потребовать ли мне с Забржицкого компенсацию за ущерб, нанесенный моему имуществу? Я же не дочь Рокфеллера, чтобы покупать новую сумочку после каждой встречи с ним.

Забржицкий не затруднил себя уточнением, какая машина будет ждать меня внизу. Но и без то­го определить нужный автомобиль не составило труда. Наверняка меня ждет вот этот черный «Мерседес» с тонированными стеклами, похожий на положенный плашмя гигантский чемодан с че­тырьмя колесами.

Подтверждая мое предположение, из «Мерсе­деса» как только я появилась из подъезда, вылез давешний очкастый хмырь. Господи, ну и чучело! Пегие волосенки, висящие сосульками, белесые ресницы, бровей и в помине нет, как и губ, глазки за стеклами очков — маленькие и мутненькие, за­то зрачки — как булавки. При такой красоте ему следовало квакать не хуже жабы, но вот, однако же, природа взяла да и сделала ему подарок — го­лос дивной красоты. Зачем он ему только? — Добрый вечер, Марина Андреевна! — про­рокотал хмырь, изображая приветливую улыбку, чего делать вовсе не следовало — и выражение его лица не стало более приятным, и зубы ему лишний раз демонстрировать было совсем ни к чему, так как ни ровностью, ни белизной они не отлича­лись. — Позвольте представиться. Меня зовут Святополк Ройфер. Я — помощник Георгия Генриховича. Он поручил мне проводить вас к нему.

Господи, ну и имена у них у всех! Создается ощущение, что их родители задались целью на­звать своих чад позаковыристей, совершенно не подумав, какие неудобства и, может быть, даже мучения будут испытывать в будущем их отпрыски (или, вернее, те, кто будет с ними общаться!). Впрочем, все зависит от характера. Одну мамину сотрудницу звали Семирамида Всеволодовна, и это ничуть не мешало ей прекрасно себя чувство­вать, иметь большую квартиру, замечательного му­жа (так называют мужей, которые, несмотря на ог­лушительный храп по ночам, привычку хранить в спальне аккумулятор и пылкую привязанность к пиву, почему-то очень нравятся своим женам!), двоих чудесных детей (так принято говорить о де­тях, которые не каждый день поджигают ковер в гостиной, реже, чем раз в неделю, приносят в дом мусор с помойки, изредка получают двойки и ус­пешно прячут сигареты и презервативы подальше от родительских глаз!), а в придачу ко всему этому обязательному набору еще и очаровательного воз­дыхателя (не имею ни малейшего понятия, что имеется в виду!).