Сказав эти слова, он побледнел, ибо в то же время заметил на шее у Даши маленький шрам, как будто от недавно зажившей ранки. А.К. Толстой «Упырь»...
Добавить в моё избранное
329 мин, 57 сек 20553
— само собой выскочило у меня вместо «алло»
— Вынуждена тебя огорчитъ — это всего-навсего я, — ответила Надя. — Что, процесс примирения пошел? — Не знаю, — в глубокой задумчивости сообщила я. — Не уверена.
— А я тут сижу в офисе одна-одинешенька и наслаждаюсь собственной гениальностью. Натырила всяких интересных бумажек и чувствую себя почти как мисс Марпл! По-моему, мы с тобой точно раскроем это дело раньше ангелов! Так что жди — как освобожусь, приеду опять к тебе. Обсудим план действий.
Не успела я сообщить ей о своей неуверенности в целесообразности дальнейшего своего участия в заговоре, как она повесила трубку. По-моему, народ разучился пользоваться телефоном — все трещат, как сороки, но собеседника не слушают.
Ладно, бог с ними со всеми. Надо еще раз прослушать пленку.
Телефон снова зазвонил.
— Смольный на проводе! — отчеканила я в трубку.
— Марина Андреевна Талагай? — произнес смутно знакомый мужской голос — низкий, хорошо поставленный, с бархатистыми перекатами — ни дать ни взять артист МХАТа. — С вами будет говорить Георгий Генрихович Забржицкий.
Большего потрясения я не испытывала даже тогда, когда год или два назад в середине мая пошел снег.
— Марина? — взвизгнула трубка голосом Забржицкого. — Случилось недоразумение, я должен перед вами извиниться, непременно!
— Как вы меня нашли? — только и смогла пролепетать я.
— Дал поручение моему помощнику. Так, через десять минут у вашего подъезда будет машина. Я жду вас в ресторане «Декаданс» непременно!
— Но я…
Ответом мне были короткие гудки.
Захарова же все эти сантименты волновали мало.
— Знаешь что, Траум? Мальчик наш живет на первом этаже, поэтому давай-ка сделаем так: ты покарауль во-он под теми двумя окнами. Если наше знакомство пройдет нормально, я высунусь и тебя позову. А то, знаешь, эти ребята, которые только что один срок отмотали и им уже второй улыбается, они нервные ужасно.
Даниель молча кивнул. Захаров хмыкнул: — Что-то ты сегодня какой-то неразговорчивый. И друг твой тоже прямо весь почерневший, в фильме ужасов без грима снимать можно. Проблемы, что ли, какие-нибудь? Никто не умер? — Типун тебе на язык! — цыкнул на него Даниель.
Захаров хохотнул и, еще раз показав Даниелю на окна, зашел в подъезд.
В два прыжка одолел шестиступенчатый лестничный пролет и, очутившись перед обшитой сучковатой вагонкой дверью без номера, прижал большим пальцем кнопку звонка и приблизил ухо к двери, прислушиваясь. Внутри квартиры раздался долгий птичий щебет.
Послышались торопливые шаркающие шаги. Женщина — молодая, в домашних тапках не по размеру, очень больших, очевидно, мужских, — сразу определил Захаров. Следовательно, не жена. В глазок смотрит. Правильно, милая. Мало ли сейчас придурков повсюду шатается. Тем более домофона в подъезде нет.
— Кто там? — спросил нежный девичий голос, кажется, немного испуганный.
— Андрей Рябинин дома? — отозвался Захаров.
— А кто его спрашивает? Значит, скорее всего, дома. Захаров достал удостоверение и предъявил его дверному глазку.
— Откройте, уголовный розыск. Нам надо побеседовать с Андреем.
В ту же секунду за обитой вагонкой дверью начался тихий переполох. Захаров вздохнул. А ему так хотелось по-хорошему… Ну, ладно. Не торопясь, он спрятал удостоверение, достал из наплечной кобуры пистолет и сказал в дверную щель миролюбиво: — Ребята, давайте жить дружно! Открывайте! Посидим, поговорим…
И бросился обратно к лестнице, потому что с улицы донеслись разноголосые крики.
Под теми самыми окнами, которые Захаров велел стеречь Даниелю, на мокрой траве, лицом вниз, извивался парень — босой, в футболке и спортивных штанах. Поодаль от него валялись пластиковые шлепанцы, слетевшие, видимо, при попытке вырваться из рук ангела. Сам Даниель сидел у парня на спине, уговаривая его успокоиться. Из окна выглядывала девчонка лет восемнадцати, ревущая в голос.
Захаров и Даниель совместными усилиями подняли парня на ноги. Тот перестал вырываться и исподлобья смотрел на своих поимщиков. Несколько прядей, потемневших от пота, прилипли к его перечеркнутому шрамом лбу.
— Головы нет — задница не поможет, — насмешливо сказал Захаров, провожая взглядом торопливо идущего по двору мужика в кожаной куртке, по всем признакам — выходца с Кавказа. И рожа-то какая знакомая!
— Вынуждена тебя огорчитъ — это всего-навсего я, — ответила Надя. — Что, процесс примирения пошел? — Не знаю, — в глубокой задумчивости сообщила я. — Не уверена.
— А я тут сижу в офисе одна-одинешенька и наслаждаюсь собственной гениальностью. Натырила всяких интересных бумажек и чувствую себя почти как мисс Марпл! По-моему, мы с тобой точно раскроем это дело раньше ангелов! Так что жди — как освобожусь, приеду опять к тебе. Обсудим план действий.
Не успела я сообщить ей о своей неуверенности в целесообразности дальнейшего своего участия в заговоре, как она повесила трубку. По-моему, народ разучился пользоваться телефоном — все трещат, как сороки, но собеседника не слушают.
Ладно, бог с ними со всеми. Надо еще раз прослушать пленку.
Телефон снова зазвонил.
— Смольный на проводе! — отчеканила я в трубку.
— Марина Андреевна Талагай? — произнес смутно знакомый мужской голос — низкий, хорошо поставленный, с бархатистыми перекатами — ни дать ни взять артист МХАТа. — С вами будет говорить Георгий Генрихович Забржицкий.
Большего потрясения я не испытывала даже тогда, когда год или два назад в середине мая пошел снег.
— Марина? — взвизгнула трубка голосом Забржицкого. — Случилось недоразумение, я должен перед вами извиниться, непременно!
— Как вы меня нашли? — только и смогла пролепетать я.
— Дал поручение моему помощнику. Так, через десять минут у вашего подъезда будет машина. Я жду вас в ресторане «Декаданс» непременно!
— Но я…
Ответом мне были короткие гудки.
Глава 22. Лицо со шрамом
Черная «Победа» свернула с дороги во дворик между двумя пятиэтажками из потемневшего от времени кирпича. Летом дворик тонул в густой зелени, а сейчас на кроны деревьев легли крупные желтые и красные мазки и на мокром асфальте лежали яркие пятна листьев — опавших, но еще настолько полных жизни, что Даниель, выйдя из машины, невольно избегал наступать на них.Захарова же все эти сантименты волновали мало.
— Знаешь что, Траум? Мальчик наш живет на первом этаже, поэтому давай-ка сделаем так: ты покарауль во-он под теми двумя окнами. Если наше знакомство пройдет нормально, я высунусь и тебя позову. А то, знаешь, эти ребята, которые только что один срок отмотали и им уже второй улыбается, они нервные ужасно.
Даниель молча кивнул. Захаров хмыкнул: — Что-то ты сегодня какой-то неразговорчивый. И друг твой тоже прямо весь почерневший, в фильме ужасов без грима снимать можно. Проблемы, что ли, какие-нибудь? Никто не умер? — Типун тебе на язык! — цыкнул на него Даниель.
Захаров хохотнул и, еще раз показав Даниелю на окна, зашел в подъезд.
В два прыжка одолел шестиступенчатый лестничный пролет и, очутившись перед обшитой сучковатой вагонкой дверью без номера, прижал большим пальцем кнопку звонка и приблизил ухо к двери, прислушиваясь. Внутри квартиры раздался долгий птичий щебет.
Послышались торопливые шаркающие шаги. Женщина — молодая, в домашних тапках не по размеру, очень больших, очевидно, мужских, — сразу определил Захаров. Следовательно, не жена. В глазок смотрит. Правильно, милая. Мало ли сейчас придурков повсюду шатается. Тем более домофона в подъезде нет.
— Кто там? — спросил нежный девичий голос, кажется, немного испуганный.
— Андрей Рябинин дома? — отозвался Захаров.
— А кто его спрашивает? Значит, скорее всего, дома. Захаров достал удостоверение и предъявил его дверному глазку.
— Откройте, уголовный розыск. Нам надо побеседовать с Андреем.
В ту же секунду за обитой вагонкой дверью начался тихий переполох. Захаров вздохнул. А ему так хотелось по-хорошему… Ну, ладно. Не торопясь, он спрятал удостоверение, достал из наплечной кобуры пистолет и сказал в дверную щель миролюбиво: — Ребята, давайте жить дружно! Открывайте! Посидим, поговорим…
И бросился обратно к лестнице, потому что с улицы донеслись разноголосые крики.
Под теми самыми окнами, которые Захаров велел стеречь Даниелю, на мокрой траве, лицом вниз, извивался парень — босой, в футболке и спортивных штанах. Поодаль от него валялись пластиковые шлепанцы, слетевшие, видимо, при попытке вырваться из рук ангела. Сам Даниель сидел у парня на спине, уговаривая его успокоиться. Из окна выглядывала девчонка лет восемнадцати, ревущая в голос.
Захаров и Даниель совместными усилиями подняли парня на ноги. Тот перестал вырываться и исподлобья смотрел на своих поимщиков. Несколько прядей, потемневших от пота, прилипли к его перечеркнутому шрамом лбу.
— Головы нет — задница не поможет, — насмешливо сказал Захаров, провожая взглядом торопливо идущего по двору мужика в кожаной куртке, по всем признакам — выходца с Кавказа. И рожа-то какая знакомая!
Страница 57 из 87
