Сказав эти слова, он побледнел, ибо в то же время заметил на шее у Даши маленький шрам, как будто от недавно зажившей ранки. А.К. Толстой «Упырь»...
Добавить в моё избранное
329 мин, 57 сек 20497
И положил что-то перед ней — прямо на клавиатуру. Я приподнялась с кресла, чтобы лучше видеть.
— Что это? — жалобно всхлипывая, спросила Надя.
— Авиабилеты, как видишь.
Надя осторожно, словно ожидая подвоха, развернула одну из красно-синих книжечек и заглянула внутрь. Пару раз по инерции шмыгнула носом. Подняла широко раскрытые глаза на Себастьяна и ошеломленно произнесла: — Но-о… Это же сегодня! Это же через два часа!
— А ты выгляни в окно, — предложил Себастьян.
Надя торопливо вскочила с места и последовала его совету. Я, не удержавшись, шмыгнула за ней.
Очутившись возле окна, Надя издала приглушенный вопль. Выглянув из-за ее спины, я увидела внизу припаркованную у тротуара черную «Победу» Возле машины топтался некто, закрытый от нас куполом огромного черного зонта. Впрочем, угадать, кто это, не составляло никакого труда. То ли увидев нас, то ли почувствовав, что мы смотрим на него, Даниель на вытянутой руке отвел зонт в сторону и просигналил им, словно зонт был жезлом, а Даниель дирижировал военным оркестром. Совершенно забыв про ссору, Надя в ответ замахала руками, как ветряная мельница. Я опасливо отодвинулась — получение ссадин и кровоподтеков от неосторожного обращения Нади с собственными конечностями не входило в мои планы.
Намахавшись вдоволь, Надя вдруг резко повернулась к Себастьяну и воскликнула: — Но я же не успею собрать чемоданы! Как я поеду? — Совершенно не о чем волноваться, — хмыкнул Себастьян. — Ты нас недооцениваешь. Твои чемоданы лежат в багажнике машины. Все собрано и готово к перевозке. А если что-то и забыто, то ты прекрасно сможешь купить все недостающее на месте. Все-таки вы в Египте будете жить не посреди пустыни…
В Египте! Обида и зависть закипели во всех резервуарах моего организма. Боюсь, что и выражение лица у меня сделалось соответствующее.
— Ну, тогда… — растерянно сказала Надя. — Тогда я, наверное, побежала, да?
Себастьян кивнул и посмотрел на часы: — Да уж, вам надо торопиться,
В следующую секунду Надя преобразилась в смерч, который закружился по комнате, расцеловал на прощание Себастьяна и меня, бормоча что-то благодарственное и примирительное, заскрипел ступенями и хлопнул входной дверью.
Мы с Себастьяном, несколько помятые Надиными прощальными объятиями, остались наедине. В наступившей тишине я враждебно смотрела на своего любимого. Ответом мне было недоумение в яснейшем и невиннейшем взоре. Поняв, что попытки пробудить в Себастьяне совесть, не прибегая к словесному выражению своих претензий, абсолютно неплодотворны, я открыла рот и противно проскрипела: — А я… Как же я… То есть… мы…
— Что «я»? — спросил Себастьян настолько лицемерным тоном, что мне захотелось откусить ему нос. С трудом справившись с этим порывом, я привела свой голос в соответствие с природными качествами и сварливо поинтересовалась: — А мы что, останемся в Москве? И будем мокнуть тут под дождем, да? И работать еще, наверное, вдобавок.
И, поскольку Себастьян молчал, с горечью добавила: — Ну, конечно, ну, разумеется, как всегда! Я другого и не ожидала…
— Знаешь, за что я люблю женщин? — внезапно сказал Себастьян. От неожиданности я замолчала, а он продолжил: — Они задают вопросы, но никогда не ждут ответа от других — всегда дают его сами. Просто поразительно! Мне иногда кажется, что собеседник вам нужен только для того, чтобы он таращился и озадаченно моргал, пока вы болтаете сами не знаете что. Но, слава богу, есть все-таки на свете способ заставить вас перестать нести чепуху.
— Какой же? — прикинулась недогадливой я.
Нет на свете ничего приятнее долгого, нежного поцелуя от любимого человека. Особенно если он — ангел. Особенно если после этого оказывается, что в следующую субботу вы с ним едете на две недели в Тунис.
Но у каждой радости, как оказалось, есть своя оборотная сторона. На сей раз этой стороной оказались сборы в дорогу.
И вот теперь, еще раз с глубочайшим отвращением окинув взором захламленную комнату, я безнадежно вопросила: — И почему Себастьян не собрал чемоданы за меня?
Разумеется, вопрос был чисто риторическим. Ждать помощи и сочувствия от босоножек, утюга и расчесок тоже не приходилось.
Подойдя к шкафу, я открыла дверцы верхнего отделения, и большая часть его содержимого вывалилась мне на голову, — Автоматика! — охнув, сказала я. И наклонилась, чтобы собрать с пола эвакуировавшееся с полок имущество.
В этот момент телефон издал оглушительную трель. Неблагоразумно выронив все, что только что подняла (панамы среди всего этого, конечно же, не оказалось!), я помчалась к свиристящему аппарату.
Голос, раздавшийся из трубки, придал мне бодрости. И я тут же собралась поделиться своими проблемами: — Себастьян! Ты молодец, что мне позвонил! Я как раз хотела тебе сказать…
— Что это? — жалобно всхлипывая, спросила Надя.
— Авиабилеты, как видишь.
Надя осторожно, словно ожидая подвоха, развернула одну из красно-синих книжечек и заглянула внутрь. Пару раз по инерции шмыгнула носом. Подняла широко раскрытые глаза на Себастьяна и ошеломленно произнесла: — Но-о… Это же сегодня! Это же через два часа!
— А ты выгляни в окно, — предложил Себастьян.
Надя торопливо вскочила с места и последовала его совету. Я, не удержавшись, шмыгнула за ней.
Очутившись возле окна, Надя издала приглушенный вопль. Выглянув из-за ее спины, я увидела внизу припаркованную у тротуара черную «Победу» Возле машины топтался некто, закрытый от нас куполом огромного черного зонта. Впрочем, угадать, кто это, не составляло никакого труда. То ли увидев нас, то ли почувствовав, что мы смотрим на него, Даниель на вытянутой руке отвел зонт в сторону и просигналил им, словно зонт был жезлом, а Даниель дирижировал военным оркестром. Совершенно забыв про ссору, Надя в ответ замахала руками, как ветряная мельница. Я опасливо отодвинулась — получение ссадин и кровоподтеков от неосторожного обращения Нади с собственными конечностями не входило в мои планы.
Намахавшись вдоволь, Надя вдруг резко повернулась к Себастьяну и воскликнула: — Но я же не успею собрать чемоданы! Как я поеду? — Совершенно не о чем волноваться, — хмыкнул Себастьян. — Ты нас недооцениваешь. Твои чемоданы лежат в багажнике машины. Все собрано и готово к перевозке. А если что-то и забыто, то ты прекрасно сможешь купить все недостающее на месте. Все-таки вы в Египте будете жить не посреди пустыни…
В Египте! Обида и зависть закипели во всех резервуарах моего организма. Боюсь, что и выражение лица у меня сделалось соответствующее.
— Ну, тогда… — растерянно сказала Надя. — Тогда я, наверное, побежала, да?
Себастьян кивнул и посмотрел на часы: — Да уж, вам надо торопиться,
В следующую секунду Надя преобразилась в смерч, который закружился по комнате, расцеловал на прощание Себастьяна и меня, бормоча что-то благодарственное и примирительное, заскрипел ступенями и хлопнул входной дверью.
Мы с Себастьяном, несколько помятые Надиными прощальными объятиями, остались наедине. В наступившей тишине я враждебно смотрела на своего любимого. Ответом мне было недоумение в яснейшем и невиннейшем взоре. Поняв, что попытки пробудить в Себастьяне совесть, не прибегая к словесному выражению своих претензий, абсолютно неплодотворны, я открыла рот и противно проскрипела: — А я… Как же я… То есть… мы…
— Что «я»? — спросил Себастьян настолько лицемерным тоном, что мне захотелось откусить ему нос. С трудом справившись с этим порывом, я привела свой голос в соответствие с природными качествами и сварливо поинтересовалась: — А мы что, останемся в Москве? И будем мокнуть тут под дождем, да? И работать еще, наверное, вдобавок.
И, поскольку Себастьян молчал, с горечью добавила: — Ну, конечно, ну, разумеется, как всегда! Я другого и не ожидала…
— Знаешь, за что я люблю женщин? — внезапно сказал Себастьян. От неожиданности я замолчала, а он продолжил: — Они задают вопросы, но никогда не ждут ответа от других — всегда дают его сами. Просто поразительно! Мне иногда кажется, что собеседник вам нужен только для того, чтобы он таращился и озадаченно моргал, пока вы болтаете сами не знаете что. Но, слава богу, есть все-таки на свете способ заставить вас перестать нести чепуху.
— Какой же? — прикинулась недогадливой я.
Нет на свете ничего приятнее долгого, нежного поцелуя от любимого человека. Особенно если он — ангел. Особенно если после этого оказывается, что в следующую субботу вы с ним едете на две недели в Тунис.
Но у каждой радости, как оказалось, есть своя оборотная сторона. На сей раз этой стороной оказались сборы в дорогу.
И вот теперь, еще раз с глубочайшим отвращением окинув взором захламленную комнату, я безнадежно вопросила: — И почему Себастьян не собрал чемоданы за меня?
Разумеется, вопрос был чисто риторическим. Ждать помощи и сочувствия от босоножек, утюга и расчесок тоже не приходилось.
Подойдя к шкафу, я открыла дверцы верхнего отделения, и большая часть его содержимого вывалилась мне на голову, — Автоматика! — охнув, сказала я. И наклонилась, чтобы собрать с пола эвакуировавшееся с полок имущество.
В этот момент телефон издал оглушительную трель. Неблагоразумно выронив все, что только что подняла (панамы среди всего этого, конечно же, не оказалось!), я помчалась к свиристящему аппарату.
Голос, раздавшийся из трубки, придал мне бодрости. И я тут же собралась поделиться своими проблемами: — Себастьян! Ты молодец, что мне позвонил! Я как раз хотела тебе сказать…
Страница 7 из 87
