МИФфия невыполнима

Каждый наш шаг поднимал четко видимые в свете факела клубы пыли.

— Мы здесь экранированы? — спросил Ааз.

— Не хуже, чем в библиотеке, — ответила Танда. — Граф Жвачник наверняка не хотел, чтобы о существовании этого хода знали другие.

— Это облегчит нам жизнь, — заметил я, и Ааз утвердительно кивнул.

Убедившись, что мы готовы двинуться вперед, мой наставник поднял факел повыше и зашагал вниз по каменным ступеням.

Спуск в недра занял много времени и оказался не очень приятным, поскольку каждый наш шаг по-прежнему вздымал тучи пыли. Я не мог представить, кто и как мог когда-то пробить этот туннель.

Спускаться я еще кое-как спускался, но подъем представлялся мне совершенно невозможным. Я не смог бы здесь карабкаться вверх, даже находясь на пике спортивной формы.

Наконец этот кошмарный, занявший, как мне показалось, целую вечность спуск завершился; дальше туннель шел горизонтально.

— Карту! — приказал Ааз.

Танда подошла к нему, и мы все склонились над пергаментом. В неярком свете факела и в клубах пыли карта была едва различима.

Мне стало ясно, что мы достигли самой глубокой точки туннеля. Внимательно оглядев каменные стены и потолки, я увидел бесконечную каменную толщу, нависающую над нашими головами. Мне вдруг стало трудно дышать, и я запаниковал.

— Неужели нам так необходимо идти дальше?

Танда устремила взгляд на карту, а Ааз одарил меня улыбкой. Его зеленая чешуя была покрыта толстым слоем пыли, и желтые глаза казались крошечными дырочками в грязи.

— Небольшой приступ клаустрофобии? — спросил он.

— Не знаю, что это такое, — ответил я, не представляя, что означает это очень длинное и красивое слово.

Ааз частенько забывал, что я явился из самого медвежьего угла самого отсталого мира.

— Ощущаешь, как на тебя давит горная масса? — спросила Танда.

— Что есть, то есть, — сказал я. — Гораздо больше, чем мне того хотелось бы. И все вашими молитвами.

— Не волнуйся, малыш, мы почти у цели, — усмехнулся Ааз.

— В таком случае — вперед, — произнес я, пытаясь подавить страх при виде ожидающего меня узкого каменного коридора.

Ааз внимательно посмотрел мне в глаза и двинулся по туннелю. Я пошел следом, держа наготове золотую лопату. Если потолок туннеля рухнет, то я окажусь похороненным с ценным предметом в руках, что, несомненно, порадует будущих гробокопателей. Через пару сотен шагов каменный коридор снова пополз вверх. Ступень за ступенью. Все вверх и вверх. Длительное восхождение меня так утомило, что я даже перестал бояться обвала.

— Ну и дела, — протянул Ааз, — здесь же почти нечем дышать.

Услыхав его слова, я вдруг осознал, что мне тоже не хватает воздуха. Час от часу не легче! Итак, если мне не суждено быть погребенным под обвалом, я непременно погибну от удушья.

— Почти на месте, — услыхал я позади себя голос Танды, а затем послышалось шуршание пергамента.

Ааз кивнул и двинулся дальше. Шел он медленно, едва переставляя ноги. Мне было чуть легче, потому что я использовал золотую лопату в качестве посоха.

Шаг. Звон лопаты о камень. Шаг. Звон. Шаг. Звон. Звон эхом катился по туннелю позади нас.

Если наша задумка не сработает, предстоит долгое возвращение по этому мрачному коридору. Я, конечно, постараюсь доковылять до покоев Харольда, но неохота — страшно.

Шаг. Звон. Шаг. Звон.

Неужели это будет продолжаться вечно?

Нет, это невозможно.

Скорее всего мы сделали петлю и теперь возвращаемся обратно.

Глаза слезились от пыли, на зубах хрустела все та же пыль.

— Пришли, — еле слышно прохрипел Ааз.

Я оглянулся. Танда плелась за мной. Ее лицо было сплошь покрыто пылью, лишь под носом и в углах рта были заметны ручейки грязи. Казалось, она вот-вот шлепнется в обморок.

Шедший впереди Ааз отодвинул в сторону деревянную панель и шагнул через порог. Когда я вошел следом за ним, на меня словно молот обрушился поток холодного, свежего воздуха. Никогда в жизни я не чувствовал себя так хорошо, как в этом месте.

Мы оказались в приличного размера зале (по моей оценке, шагов пятидесяти в поперечнике!), где не было никакой мебели. Я видел лишь четыре каменные стены, каменный потолок и каменный пол. Только дверь, через которую мы вошли, нарушала серую монотонность камня. Окон в зале, естественно, не было, и я не мог понять, откуда поступает этот сладостно свежий воздушный поток.

— Ах! — прошептала Танда, захватив широко открытым ртом полную грудь живительного воздуха.

Я вздохнул следом за ней.

Ааз подошел к Танде. взял карту и принялся ее изучать. Мы же тем временем пытались отдышаться.

Через некоторое время Ааз двинулся по комнате, стараясь держаться поближе к стенам.

Я понимал почему.