Я не знаю, зачем я всё это пишу, не знаю, прочтёт ли кто это. Скорее всего то, что идёт за мной, те, что идут за мной, уничтожат эти листки, если найдут, конечно. Я попытаюсь спрятать свой текст, но ведь… но ведь Они, оно, он тоже знает, где я могу прятать… Но всё же… всё же я должен написать. Может, как-нибудь…
Добавить в моё избранное
11 мин, 6 сек 8824
День с самого утра не заладился. Проспал так, что даже на кофе времени не осталось. А сегодня опаздывать нельзя — шеф на работе с утра. Не то чтобы я так сильно ценил свою работу или горел желанием трудиться, но искать сейчас новое место явно не улыбается. Так что хочешь не хочешь, а на работу нужно вовремя попасть. Не выспавшийся по причине ранней побудки и отсутствия кофе, я стоял в подъезде за дверью родной квартиры и пытался её закрыть. Дурацкий замок стал заедать еще месяца два как — всё больше и больше. Не всегда, но уже практически через раз требовались недюжинные усилия и время, чтобы открыть или закрыть дверь. Конечно, я подумывал о смене замка, но всё руки не доходили. Сам замок менять не хотел — дверь будет выглядеть ужасно, а менять дверь то не было времени, то оказывались срочно нужны деньги на более серьёзные нужды.
Промаявшись минут двадцать с замком, я всё же дал себе клятву в ближайшие выходные заняться новой дверью. А после, продолжая чертыхаться, всё же вышел на улицу, надеясь, что автобус не придётся ждать очень долго и я всё же успею вовремя на работу. Подошедший автобус был явно не из новинок автопарка, скорее, ему уже давно было пора на заслуженный отдых. Это выглядело странно, потому что у нас на линии все автобусы новые, покрытые свежей краской молодые бодрячки. С другой стороны, мало ли? Маршрут мой, а что ещё надо?
Загрузившись в автобус, я плюхнулся на незанятое сидение и снова удивился. На сей раз тому, что людей так мало, слишком мало для утра. Но я быстро объяснил себе это тем, что большинство нормальных людей, вовремя вылезших из постели, не стали садиться в это раздолбанное дребезжащее чудо автопрома, которое того и гляди развалится, а решили подождать следующего автобуса, благо ходят они на нашем маршруте с небольшом перерывом и чётко. Вот так повезло.
Но мне ждать было некогда, поэтому пришлось ехать, прислушиваясь к дребезжанию и вою. Я закрыл глаза, но тут же открыл их, так как почувствовал, что иначе вновь упаду в сон. Оглядевшись, я увидел, что рядом со мной… Нет, я не могу объяснить, что странного было в этих людях. Люди как люди — две бабки, мать с девочкой, мужик в мятом костюме, пара подростков с наушниками в ушах и серьгами во всех местах. То, что они молчали — так с утра никому говорить особо не хочется, но всё же… что-то было не то. Не так. Я помотал головой, но так и не смог ничего понять. Поначалу.
А потом… потом один из подростков поднял голову и уставился прямо на меня. Я сначала не поверил, что это реальность, а потом ужаснулся. Неужели я и вправду уснул? Ведь не может быть у людей таких глаз, чёрных с белыми точками в центре. Я перевёл взгляд вбок, на двух старушек. Лучше бы я этого не делал — у них были такие же чёрные с белыми точками глаза. Мало того. Они улыбнулись мне — хищно, плотоядно улыбнулись, словно по команде облизнув губы, вмиг ставшие чёрными, своими длинными, неестественно длинными языками. Я не сразу разглядел острые звериные зубы. Вжавшись в сиденье, я секунд на десять закрыл глаза, и, это, наверное, покажется смешным, хотя мне тогда было не смешно, начал отчаянно щипать себя. Это было больно, а когда я открыл глаза, то увидел, что все в автобусе смотрят на меня. Они ничего не делали, ничего ровным счетом. Просто смотрели на меня своими неестественными, нереальными глазами. Правда, хоть не улыбался никто, кроме бабок — и то хлеб.
Тут мне пришла мысль «А чего же я сижу! Надо»… что надо, я не мог понять, бежать? Спрыгивать с автобуса? Подбежать к кабинке водителя и орать ему, чтобы немедленно остановился?! Я не побежал. Можно было сказать, что я просто боялся, что сделай я движение, и эти твари могут отреагировать, а я не хотел бы видеть их реакцию. Можно было сказать и то, что я боялся, постучав в кабинку водителя, увидеть ту же самую жуткую рожу. Это всё, возможно, было бы правдой. Если бы я тогда мог соображать. А так… на самом деле я просто оцепенел от страха.
Я не знаю, сколько это продолжалось, но скоро автобус остановился, и дверь открылась. Краем глаза посмотрев в окно, потому что я боялся упускать из виду пассажиров, я увидел, что это была моя остановка. Никто не собирался выходить. Я тоже сидел, боясь пошевелиться. Автобус стоял. Сколько так длилось? Минуту, две, пять? Десять? Я не знал. Как и не знал то, как мне удалось все же оторвать себя от сидения и выйти. Выходя, я задел ногой одного подростка, если, конечно, допустимо называть эту тварь подростком. Мне показалось, что нога впечаталась во что-то мягкое и рыхлое. Понадобилось усилие, чтобы не поморщиться, и я как можно быстрее слетел со ступенек автобуса. Не оборачиваясь назад, я направился к двери офисного здания, где работаю. А позади слышался смех. Дружный и заливистый, в котором, однако, не был той теплоты, что присуща смеху. Этот смех нагонял холод. Но я не обращал внимания. Двери автобуса закрылись, и он тронулся. Только тогда я смог заставить себя обернуться, и увидел, что мой кошмар на колёсах уезжает, а из окон на меня смотрят лыбящиеся в острозубых улыбках рожи.
Промаявшись минут двадцать с замком, я всё же дал себе клятву в ближайшие выходные заняться новой дверью. А после, продолжая чертыхаться, всё же вышел на улицу, надеясь, что автобус не придётся ждать очень долго и я всё же успею вовремя на работу. Подошедший автобус был явно не из новинок автопарка, скорее, ему уже давно было пора на заслуженный отдых. Это выглядело странно, потому что у нас на линии все автобусы новые, покрытые свежей краской молодые бодрячки. С другой стороны, мало ли? Маршрут мой, а что ещё надо?
Загрузившись в автобус, я плюхнулся на незанятое сидение и снова удивился. На сей раз тому, что людей так мало, слишком мало для утра. Но я быстро объяснил себе это тем, что большинство нормальных людей, вовремя вылезших из постели, не стали садиться в это раздолбанное дребезжащее чудо автопрома, которое того и гляди развалится, а решили подождать следующего автобуса, благо ходят они на нашем маршруте с небольшом перерывом и чётко. Вот так повезло.
Но мне ждать было некогда, поэтому пришлось ехать, прислушиваясь к дребезжанию и вою. Я закрыл глаза, но тут же открыл их, так как почувствовал, что иначе вновь упаду в сон. Оглядевшись, я увидел, что рядом со мной… Нет, я не могу объяснить, что странного было в этих людях. Люди как люди — две бабки, мать с девочкой, мужик в мятом костюме, пара подростков с наушниками в ушах и серьгами во всех местах. То, что они молчали — так с утра никому говорить особо не хочется, но всё же… что-то было не то. Не так. Я помотал головой, но так и не смог ничего понять. Поначалу.
А потом… потом один из подростков поднял голову и уставился прямо на меня. Я сначала не поверил, что это реальность, а потом ужаснулся. Неужели я и вправду уснул? Ведь не может быть у людей таких глаз, чёрных с белыми точками в центре. Я перевёл взгляд вбок, на двух старушек. Лучше бы я этого не делал — у них были такие же чёрные с белыми точками глаза. Мало того. Они улыбнулись мне — хищно, плотоядно улыбнулись, словно по команде облизнув губы, вмиг ставшие чёрными, своими длинными, неестественно длинными языками. Я не сразу разглядел острые звериные зубы. Вжавшись в сиденье, я секунд на десять закрыл глаза, и, это, наверное, покажется смешным, хотя мне тогда было не смешно, начал отчаянно щипать себя. Это было больно, а когда я открыл глаза, то увидел, что все в автобусе смотрят на меня. Они ничего не делали, ничего ровным счетом. Просто смотрели на меня своими неестественными, нереальными глазами. Правда, хоть не улыбался никто, кроме бабок — и то хлеб.
Тут мне пришла мысль «А чего же я сижу! Надо»… что надо, я не мог понять, бежать? Спрыгивать с автобуса? Подбежать к кабинке водителя и орать ему, чтобы немедленно остановился?! Я не побежал. Можно было сказать, что я просто боялся, что сделай я движение, и эти твари могут отреагировать, а я не хотел бы видеть их реакцию. Можно было сказать и то, что я боялся, постучав в кабинку водителя, увидеть ту же самую жуткую рожу. Это всё, возможно, было бы правдой. Если бы я тогда мог соображать. А так… на самом деле я просто оцепенел от страха.
Я не знаю, сколько это продолжалось, но скоро автобус остановился, и дверь открылась. Краем глаза посмотрев в окно, потому что я боялся упускать из виду пассажиров, я увидел, что это была моя остановка. Никто не собирался выходить. Я тоже сидел, боясь пошевелиться. Автобус стоял. Сколько так длилось? Минуту, две, пять? Десять? Я не знал. Как и не знал то, как мне удалось все же оторвать себя от сидения и выйти. Выходя, я задел ногой одного подростка, если, конечно, допустимо называть эту тварь подростком. Мне показалось, что нога впечаталась во что-то мягкое и рыхлое. Понадобилось усилие, чтобы не поморщиться, и я как можно быстрее слетел со ступенек автобуса. Не оборачиваясь назад, я направился к двери офисного здания, где работаю. А позади слышался смех. Дружный и заливистый, в котором, однако, не был той теплоты, что присуща смеху. Этот смех нагонял холод. Но я не обращал внимания. Двери автобуса закрылись, и он тронулся. Только тогда я смог заставить себя обернуться, и увидел, что мой кошмар на колёсах уезжает, а из окон на меня смотрят лыбящиеся в острозубых улыбках рожи.
Страница 1 из 3
