Машина ухнула в очередную яму и Оля, ударившись о крышу головой, громко выругалась…
Добавить в моё избранное
27 мин, 58 сек 8385
Она вспоминала, как жаркое тело Антона прижималось к ней вновь и вновь, и как прекрасно это было, и насколько страшно сейчас ей только от мысли, что этот высокий и красивый парень постучится в дверь спальни, а по ту сторону будут смотреть горящие нечеловеческие глаза. Девушка так и уснула, скорчившись у подоконника, с припухшими от слез глазами.
Утром Коля собирался на рыбалку, а сестра наблюдала за ним исподлобья. Все небо затянуло тяжелыми тучами, через которые изредка проглядывало прохладное осеннее солнце. Она пыталась уговорить брата уехать домой, или наоборот, никуда не ехать, а остаться в доме, но тот был словно очарован воспоминаниями из детства и лишь отмахнулся. А что она могла сказать ему? Что Антон темной ночью сожрал какую-то тварь? Или что его глаза в лунном свете поблескивают как два зеленоватых уголька, оставшихся в потухающем костре?
— Ты здесь останешься или поедешь с нами? — наконец спросил Коля, опуская на скамью тяжелую сумку и палатку.
Оля вздрогнула, как будто ее вырвали из сна, и посмотрела на него туманным взглядом. Поехать с ним или остаться с бабкой, которая смотрит на нее словно на преступницу?
— Поеду с вами, — наконец произнесла она, — Если ты не против.
— Ступайте на водохранилище, — Клавдия будто не видела свою внучку и о вечернем инциденте не вспоминала, — Там, как и раньше, рыбалка хороша.
Водохранилище находилось между Ручьями и Масловкой, в получасе ходьбы от последней, и пройти к нему можно было, следуя по давно заброшенной и заросшей грунтовой дороге. В 60-е годы, пока оно функционировало, машины то и дело сновали туда-сюда, а как только нужда отпала, дорогу бросили, а в Ручьи проложили новую. Так и осталась посреди леса система из бассейнов и переливов, сделанная из красноватого кирпича и бетона, а рядом — административное здание в два этажа. Местные вынесли оттуда все, что могли, вплоть до дверных ручек и напольных покрытий, да так и оставили некогда прибыльное предприятие. Река здесь становилась совсем мелкой, берега пропадали в зарослях камыша и ольхи, грунт хлюпал под ногами, и порой можно было провалиться по щиколотку.
Ловить с кирпичного берега было удобно, ни тебе зарослей, ни болота, да и глубина бассейна сразу метров пять. Дождь прекратился где-то к обеду, из-за туч пугливо выглянуло солнце, а Оля все сидела под деревом, возле палатки и наблюдала, как ребята веселятся, вытаскивая одного толстобокого карася за другим. Иной раз Антон оборачивался, чтобы убедиться, что все в порядке. Его обеспокоенное лицо не имело ничего общего с лицом существа, которое охотилось в саду прошлой ночью. Приветливая и широкая улыбка, умные и добрые глаза. Может, почудилось? Мало ли, ночью увидела какую-то тень. Но как только она пыталась забыть о происшествии, в ушах звенел оглушительный хруст костей. Вот он берет с земли маленькое животное, спешно, как будто голодный, заталкивает его в рот и жует.
— Оль, ты как?
Сначала Коля пытался не обращать внимания на чудоковатость своей сестры, она всегда была недалекой дурнушкой и, ко всему прочему, жуткой эгоисткой, но ее внешний вид заставлял его беспокоиться — под глазами натекли синяки, как будто Оля не спала несколько суток, губы покрылись шершавой коркой, взгляд стал беспокойным и напряженным.
— Давай провожу тебя домой, — решил он, наконец, — А потом вернусь, поспишь нормально, отдохнешь.
Девушке тут же припомнилась старая заброшенная деревня, и она мотнула головой, обеспокоенно затараторив:
— Нет, я уж лучше тут, с тобой. Давай уедем, а? Давай завтра уедем? Пожалуйста. Я так не могу больше.
— Хорошо, — обреченно выдохнул брат, — завтра поедем домой.
— Что стряслось-то? — Антон выражал крайнюю озабоченность, — Тебе плохо?
От его слов тело девушки дернулось, будто в судорогах. Она спешно отползла в палатку и закрыла полог.
— Все хорошо, я посплю, ночью бессонница была.
Ночь дрогнула криком какой-то болотной птицы. Оля открыла глаза, и зыбкий холод заставил ее поежиться от странного, тягучего ощущения где-то в сердцевине костей. Она огляделась, медленно поворачивая голову, разглядывая пустующую палатку, чей полог дрожал от тяжелых каплей. Брата не было рядом.
— Коля? — тихо прошептала девушка, на четвереньках выползая наружу.
Шум дождя прибил человеческий голос к земле и растворил его среди мокрой травы. Капель падало все больше, дождь усиливался, превращая все вокруг в неестественную размытую дымку. Оля мгновенно промокла, колючий свитер повис на худых плечах. Она вновь и вновь звала брата, нервно оглядываясь по сторонам, силясь увидеть что-то в прибрежных зарослях, но тщетно. Внезапно где-то за деревьями блеснул и погас холодный отблеск фонаря. Девушка быстро натянула резиновые сапоги и зашагала мимо квадратных бассейнов, до краев наполненных эбонитовой водой.
Утром Коля собирался на рыбалку, а сестра наблюдала за ним исподлобья. Все небо затянуло тяжелыми тучами, через которые изредка проглядывало прохладное осеннее солнце. Она пыталась уговорить брата уехать домой, или наоборот, никуда не ехать, а остаться в доме, но тот был словно очарован воспоминаниями из детства и лишь отмахнулся. А что она могла сказать ему? Что Антон темной ночью сожрал какую-то тварь? Или что его глаза в лунном свете поблескивают как два зеленоватых уголька, оставшихся в потухающем костре?
— Ты здесь останешься или поедешь с нами? — наконец спросил Коля, опуская на скамью тяжелую сумку и палатку.
Оля вздрогнула, как будто ее вырвали из сна, и посмотрела на него туманным взглядом. Поехать с ним или остаться с бабкой, которая смотрит на нее словно на преступницу?
— Поеду с вами, — наконец произнесла она, — Если ты не против.
— Ступайте на водохранилище, — Клавдия будто не видела свою внучку и о вечернем инциденте не вспоминала, — Там, как и раньше, рыбалка хороша.
Водохранилище находилось между Ручьями и Масловкой, в получасе ходьбы от последней, и пройти к нему можно было, следуя по давно заброшенной и заросшей грунтовой дороге. В 60-е годы, пока оно функционировало, машины то и дело сновали туда-сюда, а как только нужда отпала, дорогу бросили, а в Ручьи проложили новую. Так и осталась посреди леса система из бассейнов и переливов, сделанная из красноватого кирпича и бетона, а рядом — административное здание в два этажа. Местные вынесли оттуда все, что могли, вплоть до дверных ручек и напольных покрытий, да так и оставили некогда прибыльное предприятие. Река здесь становилась совсем мелкой, берега пропадали в зарослях камыша и ольхи, грунт хлюпал под ногами, и порой можно было провалиться по щиколотку.
Ловить с кирпичного берега было удобно, ни тебе зарослей, ни болота, да и глубина бассейна сразу метров пять. Дождь прекратился где-то к обеду, из-за туч пугливо выглянуло солнце, а Оля все сидела под деревом, возле палатки и наблюдала, как ребята веселятся, вытаскивая одного толстобокого карася за другим. Иной раз Антон оборачивался, чтобы убедиться, что все в порядке. Его обеспокоенное лицо не имело ничего общего с лицом существа, которое охотилось в саду прошлой ночью. Приветливая и широкая улыбка, умные и добрые глаза. Может, почудилось? Мало ли, ночью увидела какую-то тень. Но как только она пыталась забыть о происшествии, в ушах звенел оглушительный хруст костей. Вот он берет с земли маленькое животное, спешно, как будто голодный, заталкивает его в рот и жует.
— Оль, ты как?
Сначала Коля пытался не обращать внимания на чудоковатость своей сестры, она всегда была недалекой дурнушкой и, ко всему прочему, жуткой эгоисткой, но ее внешний вид заставлял его беспокоиться — под глазами натекли синяки, как будто Оля не спала несколько суток, губы покрылись шершавой коркой, взгляд стал беспокойным и напряженным.
— Давай провожу тебя домой, — решил он, наконец, — А потом вернусь, поспишь нормально, отдохнешь.
Девушке тут же припомнилась старая заброшенная деревня, и она мотнула головой, обеспокоенно затараторив:
— Нет, я уж лучше тут, с тобой. Давай уедем, а? Давай завтра уедем? Пожалуйста. Я так не могу больше.
— Хорошо, — обреченно выдохнул брат, — завтра поедем домой.
— Что стряслось-то? — Антон выражал крайнюю озабоченность, — Тебе плохо?
От его слов тело девушки дернулось, будто в судорогах. Она спешно отползла в палатку и закрыла полог.
— Все хорошо, я посплю, ночью бессонница была.
Ночь дрогнула криком какой-то болотной птицы. Оля открыла глаза, и зыбкий холод заставил ее поежиться от странного, тягучего ощущения где-то в сердцевине костей. Она огляделась, медленно поворачивая голову, разглядывая пустующую палатку, чей полог дрожал от тяжелых каплей. Брата не было рядом.
— Коля? — тихо прошептала девушка, на четвереньках выползая наружу.
Шум дождя прибил человеческий голос к земле и растворил его среди мокрой травы. Капель падало все больше, дождь усиливался, превращая все вокруг в неестественную размытую дымку. Оля мгновенно промокла, колючий свитер повис на худых плечах. Она вновь и вновь звала брата, нервно оглядываясь по сторонам, силясь увидеть что-то в прибрежных зарослях, но тщетно. Внезапно где-то за деревьями блеснул и погас холодный отблеск фонаря. Девушка быстро натянула резиновые сапоги и зашагала мимо квадратных бассейнов, до краев наполненных эбонитовой водой.
Страница 5 из 8
