Дмитрич вздрогнул от грохота двери тамбура, захлопнувшейся за его спиной. Электричка давно уже набрала полный ход и теперь сильно раскачивалась, существенно затрудняя продвижение старика по составу. Окинув взором очередной вагон, старик вздрогнул снова, но уже не от резкого звука. «Нашел таки! Ты смотри, не подвела чуйка, как знал, ей-богу знал!» Неясно хмыкая, дед прошел вглубь вагона, ближе к предмету своего интереса.
Добавить в моё избранное
28 мин, 34 сек 4119
Первая встретившаяся изба, казалось, застигла врасплох даже Дмитрича. Обветшалое строение пустыми глазницами маленьких окон выдернуло компанию из лесной сказки, напомнило о цели похода. Брошенное жилище и вправду выглядело так, будто стояло в запустении добрых пару десятков лет — косматый мох почти сплошным слоем покрывал бревенчатые стены до уровня пояса, а на провалившейся крыше местами проросли крохотные деревца. За избой виднелся совершенно развалившийся сарай и остатки забора; следующая встреченная изба сохранилась немного лучше и щеголяла парочкой целых и чрезвычайно пыльных стекол. Останки деревни Терешкино представляли жалкое, но ничем не примечательное зрелище. Павел все же сделал несколько фотографий руин и вошел в избу. Та встретила его полнейшим запустением, запахом сырых прелых листьев и сенями, оклеенными газетой Комсомольская правда. Увы, никаких интересных находок парню не встретилось. Сфотографировав тонкую, как карандаш, сосенку, проросшую у разбитого окна через трухлявые доски пола, он вышел к товарищам. Те устроили привал и слушали напутствия Дмитрича. Прогулка и на него воздействовала тонизирующе, и теперь он воображал себя не иначе как опытным следопытом, ведущим экспедицию через леса Амазонки.
— Это мы к самой окраине вышли, поселка, значит. На другую сторону, к колхозу, идти смысла нет — его еще в девяностые на кирпичи растаскали, да и заросло все ежевикой так, что солнца не видать. Тут полным-полно ее растет, уже и смотреть на нее не могу. Отдохнем с полчасика, и прямиком к яру двинем. Сильно не разбредайтесь, я отойду пока до ветру.
Скрывшись за кустами, Дмитрич оглянулся — не пошел ли кто за ним, и отойдя на метров пятьдесят, присел на ствол поваленного ветром дерева, огляделся еще раз. Движением фокусника старик извлек из кармана спутниковый навигатор и включил его. Поймав сигнал спутника и отметив свое положение на карте, Дмитрич сверился с планом местности. Деревню к юго-востоку от привала пересекала красная черта, оделяя большую часть поселка. Подобные отметки выделяли и участок железной дороги, где располагалась станция. Уменьшив масштаб, старик осмотрел цель похода — овраг, обведенный тонкой зеленой линией, изгибавшейся к северо-западу, в середине был отмечен маленьким черным крестиком. К востоку от оврага местность с севера на юг пересекала широкая красная черта. Освежив в памяти маршрут и отметив место стоянки экспедиции, Дмитрич выключил навигатор и упрятал его в карман. Справив нужду у ближайшего дерева, старик двинулся обратно к привалу.
Делегация уфологов тем временем, побросав рюкзаки, расселась на траве. Кирилл, набив рот шоколадным батончиком, вслух рассуждал о заброшенной деревне, ни к кому конкретно не обращаясь. Виктор вполуха слушал его недовольное ворчание. Он тоже был разочарован руинами, но и сам себе не мог ответить на вопрос — а чего он мог от них ожидать? Подобных мертвых сел на просторах Необъятной тысячи, если не десятки тысяч. Было их огорчение по-детски наивное, как у семилетнего ребенка, узнавшего в Деде Морозе переодетого соседа. Виду командир решил не подавать, чтобы не способствовать упадническим настроениям — основную цель похода все еще отделял от экспедиции приличный отрезок пути. Энтузиазм и жажда открытий экспедиции истощились и обескровились, терзаемые жарой и особенно яростным буйством комаров.
Больше всего от лесных кровопийц почему-то страдала Алиса. Репеллент практически не помогал, поэтому девушка, воспользовавшись минутной остановкой, подожгла антикомариную спираль. Освежающее действие лесной прогулки не возымело на нее такого сильного действия, как на остальных, и она, окутанная сизым дымом синтетических «благовоний», уже клевала носом.
Вернувшийся вскоре Дмитрич, оценив плачевное состояние экспедиции, попытался поднять боевой дух команды анекдотами. Шутил он в основном про перестройку, Ельцина и всякие другие вещи, в умах четверки имевших контуры весьма нечеткие. Так и не прогнав сонливость, Дмитрич и сам поддался общему настроению. Он хмурился и ворчал, совсем как Кирилл, ни к кому не обращаясь:
— Это от руин все, выходишь отсюда как в воду опущенный. Я так рассуждаю: от всякого заброшенного жилья всегда тоска находит — столько лет люди жили и горя не знали, а потом что? В революцию село стояло, в Отечественную не сожгли, а тут… Без единого выстрела, суки… Он сплюнул и вдруг, хлопнув себя по колену, резко поднялся.
— Все, идем, идем, нечего нам тут сопли жевать! Чуть не скис тут с вами, аж дрожь берет! Вставайте, подымайте свои котомки, лучше в лесу комаров кормить, чем тут на луну выть!
Вставать и снова идти в чащобу не хотелось. Клонило в сон, и Виктор было предложил остаться на привале подольше, но Дмитрич и слышать ничего не хотел. Растолкав всех, он повел за собой в лес нестройную колонну приунывших исследователей паранормального. Молодежь едва поспевала за стариком, взявшим слишком быстрый темп ходьбы.
— Это мы к самой окраине вышли, поселка, значит. На другую сторону, к колхозу, идти смысла нет — его еще в девяностые на кирпичи растаскали, да и заросло все ежевикой так, что солнца не видать. Тут полным-полно ее растет, уже и смотреть на нее не могу. Отдохнем с полчасика, и прямиком к яру двинем. Сильно не разбредайтесь, я отойду пока до ветру.
Скрывшись за кустами, Дмитрич оглянулся — не пошел ли кто за ним, и отойдя на метров пятьдесят, присел на ствол поваленного ветром дерева, огляделся еще раз. Движением фокусника старик извлек из кармана спутниковый навигатор и включил его. Поймав сигнал спутника и отметив свое положение на карте, Дмитрич сверился с планом местности. Деревню к юго-востоку от привала пересекала красная черта, оделяя большую часть поселка. Подобные отметки выделяли и участок железной дороги, где располагалась станция. Уменьшив масштаб, старик осмотрел цель похода — овраг, обведенный тонкой зеленой линией, изгибавшейся к северо-западу, в середине был отмечен маленьким черным крестиком. К востоку от оврага местность с севера на юг пересекала широкая красная черта. Освежив в памяти маршрут и отметив место стоянки экспедиции, Дмитрич выключил навигатор и упрятал его в карман. Справив нужду у ближайшего дерева, старик двинулся обратно к привалу.
Делегация уфологов тем временем, побросав рюкзаки, расселась на траве. Кирилл, набив рот шоколадным батончиком, вслух рассуждал о заброшенной деревне, ни к кому конкретно не обращаясь. Виктор вполуха слушал его недовольное ворчание. Он тоже был разочарован руинами, но и сам себе не мог ответить на вопрос — а чего он мог от них ожидать? Подобных мертвых сел на просторах Необъятной тысячи, если не десятки тысяч. Было их огорчение по-детски наивное, как у семилетнего ребенка, узнавшего в Деде Морозе переодетого соседа. Виду командир решил не подавать, чтобы не способствовать упадническим настроениям — основную цель похода все еще отделял от экспедиции приличный отрезок пути. Энтузиазм и жажда открытий экспедиции истощились и обескровились, терзаемые жарой и особенно яростным буйством комаров.
Больше всего от лесных кровопийц почему-то страдала Алиса. Репеллент практически не помогал, поэтому девушка, воспользовавшись минутной остановкой, подожгла антикомариную спираль. Освежающее действие лесной прогулки не возымело на нее такого сильного действия, как на остальных, и она, окутанная сизым дымом синтетических «благовоний», уже клевала носом.
Вернувшийся вскоре Дмитрич, оценив плачевное состояние экспедиции, попытался поднять боевой дух команды анекдотами. Шутил он в основном про перестройку, Ельцина и всякие другие вещи, в умах четверки имевших контуры весьма нечеткие. Так и не прогнав сонливость, Дмитрич и сам поддался общему настроению. Он хмурился и ворчал, совсем как Кирилл, ни к кому не обращаясь:
— Это от руин все, выходишь отсюда как в воду опущенный. Я так рассуждаю: от всякого заброшенного жилья всегда тоска находит — столько лет люди жили и горя не знали, а потом что? В революцию село стояло, в Отечественную не сожгли, а тут… Без единого выстрела, суки… Он сплюнул и вдруг, хлопнув себя по колену, резко поднялся.
— Все, идем, идем, нечего нам тут сопли жевать! Чуть не скис тут с вами, аж дрожь берет! Вставайте, подымайте свои котомки, лучше в лесу комаров кормить, чем тут на луну выть!
Вставать и снова идти в чащобу не хотелось. Клонило в сон, и Виктор было предложил остаться на привале подольше, но Дмитрич и слышать ничего не хотел. Растолкав всех, он повел за собой в лес нестройную колонну приунывших исследователей паранормального. Молодежь едва поспевала за стариком, взявшим слишком быстрый темп ходьбы.
Страница 5 из 9
