Дмитрич вздрогнул от грохота двери тамбура, захлопнувшейся за его спиной. Электричка давно уже набрала полный ход и теперь сильно раскачивалась, существенно затрудняя продвижение старика по составу. Окинув взором очередной вагон, старик вздрогнул снова, но уже не от резкого звука. «Нашел таки! Ты смотри, не подвела чуйка, как знал, ей-богу знал!» Неясно хмыкая, дед прошел вглубь вагона, ближе к предмету своего интереса.
Добавить в моё избранное
28 мин, 34 сек 4122
Сейчас она выглядела как неровная кучка прутиков-мыслей, понятная только автору. Прутики предстояло собрать в ровный каркас, который затем в соответствии с законами жанрадрапировался полотном описаний и предположений. Увлеченный этим занятием, Виктор не чувствовал течения времени и сразу не заметил, как группа остановилась.
Они дошли до безымянного полустанка, откуда начали свой поход. Только остановившись, парень понял, насколько сильно он устал: ноги ныли при каждом движении, спина болела из-за неумело подогнанных лямок рюкзака.
Необычайное везение — к полустанку как раз подходила электричка в нужном направлении. Распрощавшись с проводником, четверка забралась в поезд и обессилено рухнула на скамьи. Дмитрич помахал рукой Кириллу, выглянувшему из окна, провожая уже тронувшуюся электричку. Старик смотрел на лица членов необычной экспедиции — усталые, искусанные комарами, но живые.
Дмитрич соврал четверке — он и Марина не были коренными жителями деревни Терешкино, как и не был Козьим яром овраг, к которому старик водил сначала экстрасенса, а затем молодых уфологов. Подделку Дмитрич подготовил заранее, соорудив тотем и разбросав по оврагу гнилой костной муки для запаха. Настоящий яр он видел только на спутниковых снимках в Центре. Не видел он и трех пришествий паломников-сатанистов. Из оперативных отчетов ему было известно, что свидетелей этого действа уже не осталось — Губова Глафира Петровна, единственная из оставшихся в живых жителей деревни, скончалась полгода назад. Баба Глаша после продажи козы уехала к своей дочке в райцентр, что ее и спасло. Там она и распространила слух о паломниках-сатанистах. Это был единственный случай нарушения секретности обьекта. Ведомство, бывшим сотрудником которого был Дмитрич, среагировало весьма расторопно. Старик шутил про себя, что у ведомства не бывает бывших сотрудников.
Старик постоял пару минут, глядя на удаляющуюся электричку, проверил что-то в своем потертом вещмешке и зашагал к станции «Терешкино».
Издалека он увидел белую черту, пересекавшую железнодорожное полотно. Подойдя поближе, он обнаружил, что в некоторых местах линия утончилась, будто порошок, которым она была проведена, истаял от жаркого солнца. Дмитрич извлек из вещмешка пластиковый пакет с белым порошком и принялся подновлять метку. Уже закончив свое дело, он заметил по ту сторону линии человека, стоящего под грубо сколоченным станционным козырьком. Прищурившись, старик узнал в нем магистра первого пришествия. Прежде он видел только две его фотографии, подшитые в отчет — из паспорта и нечеткую, низкого качества, с камеры наблюдения вокзала.
Дмитрич подошел ближе к черте, ухмыляясь:
— Вот чего не ждал — так не ждал, лично, значит, явился?
Магистр ничего не ответил. Он смотрел на старика с нескрываемой злобой, но из-под навеса не выходил.
— Что, поздороваться не выйдешь? Ах да, солнце в зените. Чего ж ты служек своих, из Легиона Младых, не послал, сам на солнцепек поперся? Почувствовал, значит, туристов моих? Или это Она почувствовала?
В ответ на последнюю фразу чернокнижник осклабился и издал низкий грудной звук.
— У ты рожа упырья! Не урезали бы финансирование, я бы с твоим кодлом не церемонился, «дедушку из деревни» не корчил! Торчу тут в глуши из-за тебя, а мог бы на пенсии под Краснодаром грядки сажать. Ты помнишь еще, что такое Краснодар, а, паскуда? — магистр молчал.
— Ну ничего, ничего, правильно тот парень, Витя, говорил: «И в средней полосе можно отдохнуть». Старик достал навигатор и что-то в нем отметил.
— Пока я здесь — ты слышишь меня, гнида? — пока я тут, рядом, сука твоя ни одной живой души не получит, так и передай, если она человеческий язык понимает. Хотя ты, смотрю, и сам говорить разучился.
Дмитрич развернулся и не оборачиваясь пошел к своему жилищу.
Марина издалека заметила Дмитрича, в одиночку шагающего по тропинке. Она забеспокоилась и крикнула:
— Ну что, нормально?
— Нормально, уехали.
— Дмитрич подошел к избе и устало сбросил с плеч вещмешок.
— Отчет завтра будем писать, я ног совсем не чувствую.
Марина тем временем граблями стянула с крыши курятника выцвевший палас, якобы там просушивающийся. Под ним обнаружилась средних размеров солнечная батарея.
— Как вообще обстановка? Я видела ночью грозу над Обьектом.
— она снова подошла к Дмитричу.
— А какая может быть обстановка? Тихо все, как на кладбище, ни птиц нет, ни грызунов никаких, одни комары. Подтвердилась, кстати, гипотеза из Центра. Эти твари проклятые чуть не заели живьем девченку, живого места на ней не осталось. Чувствует эта пакость женскую особь репродуктивного возраста. Ревнует, сволочь такая.
— Старик утер пот со лба.
— Угораздило же их приехать за неделю до равноденствия. Нам тоже, Марина Олеговна, собираться надо.
— Курей оставлять жалко, пропадут ведь зря.
Они дошли до безымянного полустанка, откуда начали свой поход. Только остановившись, парень понял, насколько сильно он устал: ноги ныли при каждом движении, спина болела из-за неумело подогнанных лямок рюкзака.
Необычайное везение — к полустанку как раз подходила электричка в нужном направлении. Распрощавшись с проводником, четверка забралась в поезд и обессилено рухнула на скамьи. Дмитрич помахал рукой Кириллу, выглянувшему из окна, провожая уже тронувшуюся электричку. Старик смотрел на лица членов необычной экспедиции — усталые, искусанные комарами, но живые.
Дмитрич соврал четверке — он и Марина не были коренными жителями деревни Терешкино, как и не был Козьим яром овраг, к которому старик водил сначала экстрасенса, а затем молодых уфологов. Подделку Дмитрич подготовил заранее, соорудив тотем и разбросав по оврагу гнилой костной муки для запаха. Настоящий яр он видел только на спутниковых снимках в Центре. Не видел он и трех пришествий паломников-сатанистов. Из оперативных отчетов ему было известно, что свидетелей этого действа уже не осталось — Губова Глафира Петровна, единственная из оставшихся в живых жителей деревни, скончалась полгода назад. Баба Глаша после продажи козы уехала к своей дочке в райцентр, что ее и спасло. Там она и распространила слух о паломниках-сатанистах. Это был единственный случай нарушения секретности обьекта. Ведомство, бывшим сотрудником которого был Дмитрич, среагировало весьма расторопно. Старик шутил про себя, что у ведомства не бывает бывших сотрудников.
Старик постоял пару минут, глядя на удаляющуюся электричку, проверил что-то в своем потертом вещмешке и зашагал к станции «Терешкино».
Издалека он увидел белую черту, пересекавшую железнодорожное полотно. Подойдя поближе, он обнаружил, что в некоторых местах линия утончилась, будто порошок, которым она была проведена, истаял от жаркого солнца. Дмитрич извлек из вещмешка пластиковый пакет с белым порошком и принялся подновлять метку. Уже закончив свое дело, он заметил по ту сторону линии человека, стоящего под грубо сколоченным станционным козырьком. Прищурившись, старик узнал в нем магистра первого пришествия. Прежде он видел только две его фотографии, подшитые в отчет — из паспорта и нечеткую, низкого качества, с камеры наблюдения вокзала.
Дмитрич подошел ближе к черте, ухмыляясь:
— Вот чего не ждал — так не ждал, лично, значит, явился?
Магистр ничего не ответил. Он смотрел на старика с нескрываемой злобой, но из-под навеса не выходил.
— Что, поздороваться не выйдешь? Ах да, солнце в зените. Чего ж ты служек своих, из Легиона Младых, не послал, сам на солнцепек поперся? Почувствовал, значит, туристов моих? Или это Она почувствовала?
В ответ на последнюю фразу чернокнижник осклабился и издал низкий грудной звук.
— У ты рожа упырья! Не урезали бы финансирование, я бы с твоим кодлом не церемонился, «дедушку из деревни» не корчил! Торчу тут в глуши из-за тебя, а мог бы на пенсии под Краснодаром грядки сажать. Ты помнишь еще, что такое Краснодар, а, паскуда? — магистр молчал.
— Ну ничего, ничего, правильно тот парень, Витя, говорил: «И в средней полосе можно отдохнуть». Старик достал навигатор и что-то в нем отметил.
— Пока я здесь — ты слышишь меня, гнида? — пока я тут, рядом, сука твоя ни одной живой души не получит, так и передай, если она человеческий язык понимает. Хотя ты, смотрю, и сам говорить разучился.
Дмитрич развернулся и не оборачиваясь пошел к своему жилищу.
Марина издалека заметила Дмитрича, в одиночку шагающего по тропинке. Она забеспокоилась и крикнула:
— Ну что, нормально?
— Нормально, уехали.
— Дмитрич подошел к избе и устало сбросил с плеч вещмешок.
— Отчет завтра будем писать, я ног совсем не чувствую.
Марина тем временем граблями стянула с крыши курятника выцвевший палас, якобы там просушивающийся. Под ним обнаружилась средних размеров солнечная батарея.
— Как вообще обстановка? Я видела ночью грозу над Обьектом.
— она снова подошла к Дмитричу.
— А какая может быть обстановка? Тихо все, как на кладбище, ни птиц нет, ни грызунов никаких, одни комары. Подтвердилась, кстати, гипотеза из Центра. Эти твари проклятые чуть не заели живьем девченку, живого места на ней не осталось. Чувствует эта пакость женскую особь репродуктивного возраста. Ревнует, сволочь такая.
— Старик утер пот со лба.
— Угораздило же их приехать за неделю до равноденствия. Нам тоже, Марина Олеговна, собираться надо.
— Курей оставлять жалко, пропадут ведь зря.
Страница 8 из 9
