Ваня удовлетворительно глядел на дымок, вырывающийся из трубы бани. Эх, жара будет сегодня! Печь натоплена, веники заготовлены. После выкапывания картошки самое лучшее — как следует попариться, выпить стопку и лечь спать. Мышцы от работы приятно ныли, но нужно было еще принести воды с пруда. Парень взял с крыльца ведра. В окне избы было видно, как бабушка суетливо накрывала на стол, дядька и кума, сошедшиеся после развода со своими, мирно воркуют за столом. Эх, семья дружна, да жена своя нужна!
Добавить в моё избранное
3 мин, 21 сек 8794
Ванька вышел со двора и налегке побрел по тропинке, ведущей к пруду, откуда жители черпали воду.
Солнце пряталось за горизонтом, осенний вечер становился прохладней и прохладней.
— Гуленька! — услышал Ваня девичий голос. Гуленькой называли его ребята и девчата из-за фамилии Гуликов. Так он и привык, потому что звучало ласково и необидно. Ваня оборотился.
— Здравствуй, Полюшка!
Полюшка Кравцова гнала свою черную корову Ночку домой, помахивая на нее облезшей веткой. Ночка шла, отвлекаясь на зеленеющие островки травы по краям дороги, которые пощипывала с довольным видом. Разрумянившаяся Полюшка стегала животину веткой, и корова неторопливо шагала дальше, до следующей травки.
— Баню топите? — поинтересовалась девушка.
— Картошку докопали наконец, — застенчиво улыбнулся Ваня. Полюшка была красавицей, светловолосая как ангел, а очи темные-темные, бесовские. Поет и пляшет лучше всех на селе, особенно задорно выводит «Как хотела меня мать да за первого отдать». В такие моменты Ване хотелось забрать Полюшку себе и никому не отдавать.
— Эх, может, и нам поможешь? — хитро прищурилась она.
— Силищи-то в тебе, Гуленька, ого сколько! — Полюшка постучала по крепкому плечу парня, от чего у него по коже мураши пробежали.
— Почему бы не помочь… Помогу, — согласился Ваня, зардевшись. Полюшка жила с чахоточной матерью, поэтому все домашние работы выполняла сама.
— А вечером на гулянку вместе пойдем!
ДЗЫНЬ! Ведро выпало у Вани из рук, звонко ударившись о камень. Лицо запылало как дрова в печи.
— Не боись, не съем я тебя, — засмеялась Полюшка.
— Ладно, Гуленька, приходи завтра к полудню, покопаем вместе огород, а вечерочком на танцы побежим.
— Эээ, ладно, Полюшка, хорошо, — закивал Ваня, поднимая ведро.
— Ну, бывай, молодец! — Полюшка похлопала парня по плечу и побежала гнать Ночку, жующую едва пожелтевшие листья с соседской черемухи.
Ваня провожал девчонку взглядом, пока та вместе с коровой не скрылись за поворотом. На прощанье Полюшка помахала рукой.
«Ох, баня бы не остыла!» — мысленно спохватился Ваня, освободившись от оков очарования красавицы и возвратившись с небес на землю.
Воодушевленный, он побежал вниз по тропинке, бренча жестяными ведрами. На улице почти стемнело. Белая луна выбралась из-за облаков и отражалась в пруду ярким глазом.
Ваня пошел вдоль берега к месту, где была сооружена небольшая пристанька для рыбаков, но откуда местные приспособились черпать воду. Пожухлые кусты крапивы царапали руки, цеплялись за ведра.
Вдруг в зарослях что-то зашевелилось. Ваня насторожился.
Глаза блеснули в темноте.
— Мааааууу! — из кустов выскочил кот, целясь прямо на Ваню.
— ААА! — вскрикнул Ваня, закрывшись ведрами. Кот с громким звоном ударился о жестянки, от неожиданности подпрыгнул и умчался в неизвестном направлении.
— Ух, чертовщина! — Ваня ведром погрозил вслед коту. Сердце барабанило как сумасшедшее. Вот уж верно говорят, что коты — нечистая сила.
Впереди раздался негромкий женский смех.
Обрадовавшись, что не придется набирать воду в одиночестве, Ваня бодро двинулся вперед.
На мостке сидела девушка. Ее длинные волосы серебристой накидкой покрывали плечи и спину. По воде расходились круги — видно, девушка ножкой водила по поверхности.
— Вечер добрый, — поздоровался Ваня. Девушка обернулась, перекинув волосы на левую сторону и обнажив плечо. Милая головка держалась на тонкой шейке. Глаза красавицы были бездонно черные и манящие.
«Дивный ангел» — подумал Ваня. Рядом с этой незнакомкой Полюшка Кравцова казалась безобразной замарашкой. Как она вообще могла ему нравиться?
Вот совершенство — совсем рядом, протягивает к нему руки.
Ваня поставил ведра и подошел к девушке.
Какая она красивая!
Белая кожа сверкает под луной, в глазах горят звездочки… Ваня дотронулся до плеча красавицы. Оно было ледяным.
— Как же вам не холодно? — опомнившись, Ваня начал стягивать с себя верхнюю рубашку. Красавица звонко рассмеялась и спрыгнула с мостка в воду.
— Эй, подожди! Не уходи!
Девушка и не думала уходить. Она плавала около, жестом подзывая Ваню.
— Как же так? — засомневался он. Красавица оборотилась и расслабленно поплыла на спине. Волосы нимбом окружили ее голову на поверхности воды. Девушка закрыла глаза. Луна осветила ее силуэт. Милое лицо, тонкую белую шею и грудь… — Я иду! — Ваня снял ботинки и прыгнул в воду, окатив шумными брызгами ночную тишину.
В воде было тепло, гораздо теплее, чем на улице. Ваня вынырнул.
Красавица немедля подплыла к нему.
Как она прекрасна!
Ваня обнял ее за плечи. Она прижалась к нему всем телом, потянулась к его губам… Ее губы были холодны, она жадно целовала его, а Ваня трогал ее тело, всё, до чего мог дотянуться.
Солнце пряталось за горизонтом, осенний вечер становился прохладней и прохладней.
— Гуленька! — услышал Ваня девичий голос. Гуленькой называли его ребята и девчата из-за фамилии Гуликов. Так он и привык, потому что звучало ласково и необидно. Ваня оборотился.
— Здравствуй, Полюшка!
Полюшка Кравцова гнала свою черную корову Ночку домой, помахивая на нее облезшей веткой. Ночка шла, отвлекаясь на зеленеющие островки травы по краям дороги, которые пощипывала с довольным видом. Разрумянившаяся Полюшка стегала животину веткой, и корова неторопливо шагала дальше, до следующей травки.
— Баню топите? — поинтересовалась девушка.
— Картошку докопали наконец, — застенчиво улыбнулся Ваня. Полюшка была красавицей, светловолосая как ангел, а очи темные-темные, бесовские. Поет и пляшет лучше всех на селе, особенно задорно выводит «Как хотела меня мать да за первого отдать». В такие моменты Ване хотелось забрать Полюшку себе и никому не отдавать.
— Эх, может, и нам поможешь? — хитро прищурилась она.
— Силищи-то в тебе, Гуленька, ого сколько! — Полюшка постучала по крепкому плечу парня, от чего у него по коже мураши пробежали.
— Почему бы не помочь… Помогу, — согласился Ваня, зардевшись. Полюшка жила с чахоточной матерью, поэтому все домашние работы выполняла сама.
— А вечером на гулянку вместе пойдем!
ДЗЫНЬ! Ведро выпало у Вани из рук, звонко ударившись о камень. Лицо запылало как дрова в печи.
— Не боись, не съем я тебя, — засмеялась Полюшка.
— Ладно, Гуленька, приходи завтра к полудню, покопаем вместе огород, а вечерочком на танцы побежим.
— Эээ, ладно, Полюшка, хорошо, — закивал Ваня, поднимая ведро.
— Ну, бывай, молодец! — Полюшка похлопала парня по плечу и побежала гнать Ночку, жующую едва пожелтевшие листья с соседской черемухи.
Ваня провожал девчонку взглядом, пока та вместе с коровой не скрылись за поворотом. На прощанье Полюшка помахала рукой.
«Ох, баня бы не остыла!» — мысленно спохватился Ваня, освободившись от оков очарования красавицы и возвратившись с небес на землю.
Воодушевленный, он побежал вниз по тропинке, бренча жестяными ведрами. На улице почти стемнело. Белая луна выбралась из-за облаков и отражалась в пруду ярким глазом.
Ваня пошел вдоль берега к месту, где была сооружена небольшая пристанька для рыбаков, но откуда местные приспособились черпать воду. Пожухлые кусты крапивы царапали руки, цеплялись за ведра.
Вдруг в зарослях что-то зашевелилось. Ваня насторожился.
Глаза блеснули в темноте.
— Мааааууу! — из кустов выскочил кот, целясь прямо на Ваню.
— ААА! — вскрикнул Ваня, закрывшись ведрами. Кот с громким звоном ударился о жестянки, от неожиданности подпрыгнул и умчался в неизвестном направлении.
— Ух, чертовщина! — Ваня ведром погрозил вслед коту. Сердце барабанило как сумасшедшее. Вот уж верно говорят, что коты — нечистая сила.
Впереди раздался негромкий женский смех.
Обрадовавшись, что не придется набирать воду в одиночестве, Ваня бодро двинулся вперед.
На мостке сидела девушка. Ее длинные волосы серебристой накидкой покрывали плечи и спину. По воде расходились круги — видно, девушка ножкой водила по поверхности.
— Вечер добрый, — поздоровался Ваня. Девушка обернулась, перекинув волосы на левую сторону и обнажив плечо. Милая головка держалась на тонкой шейке. Глаза красавицы были бездонно черные и манящие.
«Дивный ангел» — подумал Ваня. Рядом с этой незнакомкой Полюшка Кравцова казалась безобразной замарашкой. Как она вообще могла ему нравиться?
Вот совершенство — совсем рядом, протягивает к нему руки.
Ваня поставил ведра и подошел к девушке.
Какая она красивая!
Белая кожа сверкает под луной, в глазах горят звездочки… Ваня дотронулся до плеча красавицы. Оно было ледяным.
— Как же вам не холодно? — опомнившись, Ваня начал стягивать с себя верхнюю рубашку. Красавица звонко рассмеялась и спрыгнула с мостка в воду.
— Эй, подожди! Не уходи!
Девушка и не думала уходить. Она плавала около, жестом подзывая Ваню.
— Как же так? — засомневался он. Красавица оборотилась и расслабленно поплыла на спине. Волосы нимбом окружили ее голову на поверхности воды. Девушка закрыла глаза. Луна осветила ее силуэт. Милое лицо, тонкую белую шею и грудь… — Я иду! — Ваня снял ботинки и прыгнул в воду, окатив шумными брызгами ночную тишину.
В воде было тепло, гораздо теплее, чем на улице. Ваня вынырнул.
Красавица немедля подплыла к нему.
Как она прекрасна!
Ваня обнял ее за плечи. Она прижалась к нему всем телом, потянулась к его губам… Ее губы были холодны, она жадно целовала его, а Ваня трогал ее тело, всё, до чего мог дотянуться.
