Эта история заставила меня поверить в реальность сверхъестественных сил. Я верю в них с 27 апреля 1986. И вы тоже поверите…
Добавить в моё избранное
5 мин, 20 сек 13872
Припять… Для большинства современных людей это слово ассоциируется с аварией на Чернобыльской АЭС, ставшей одной из величайших катастроф в истории Украины. Но так было не всегда. Я родилась в этом городе 15 мая 1969 года, там закончила школу, там прошло мое детство.
Лето 1985 года. Я закончила десятый класс, поступила в Харьковский политехнический институт, а в середине августе, как обычно поехала в деревню к бабушке Ире. Я совсем не сельский житель, но к ней ездить очень любила. Места в том селе были неимоверно красивые. До сих пор помню невысокий водопад, где речная вода скользила по отшлифованным отвесным камням и падала в глубокое озеро. Белые лилии слегка покачивались на мелких прозрачных волнах. Возле самого берега рос куст красных роз. Стоило ветру подуть, как стеклянная гладь озера покрывалась рябью и красными лепестками, а в воздухе растворялся нежный цветочный запах. Еще помню утренние туманы в долинах, разноцветные пятна полевых цветов, чистое звездное небо и тишину. Тем летом погостить к своим родственникам в ту же деревню приехала моя подруга Таня. Мы дружили с ней с пяти лет, и хорошо знали друг друга. У меня до сих пор хранится ее подарок с того лета — роман «Вампиры» барона Олшеври, по которому еще фильм сняли. Не представляю, где она его достала.
Эта мистическая история началась, когда однажды вечером я зашла за Таней. Она долго собиралась, и я решила подождать ее в гостиной. Я плюхнулась на диван и закрыла глаза. Окно было приоткрыто, солнечные лучи приятно грели лицо.
— Да, хороший сегодня день.
В кресле развернутом к окну я не сразу заметила Таниного дедушку. Его звали Дмитрий Степанович. Тогда ему еще не было и шестидесяти, он уже считал себя беспомощным стариком — он был абсолютно слеп.
— Здравствуйте, Дмитрий Степанович. Извините, я вас не заметила.
Он, казалось, не услышал меня.
— Куда ты поступила? — вдруг спросил он.
— В Харьковский политехнический институт, — ответила я.
— А твои родители до сих пор в Припяти живут?
— Да.
— Припять… — протяжно прошептал он, — страх там надолго поселится.
Он произнес это так, что меня передернуло.
— О чем вы говорите? — неуверенно спросила я.
Но Дмитрий Степанович мне не ответил. Невидящими глазами он смотрел в пустоту.
Таня наконец-то спустилась вниз:
— Пойдем? — улыбаясь, воскликнула она.
Я кивнула и встала с дивана, но тут Дмитрий Степанович схватил меня за руку с дикой силой и прошептал:
— Радиация, будет много радиации, будет много огня, в каждом цветке будет цезий! Оттуда надо уходить!
— Что ты говоришь, дедушка! — сказала Таня, потянув меня к двери.
Я училась в институте, поначалу было сложно, потом привыкла. У меня появилось много друзей, жизнь текла весело. В четверг 24 апреля бабушка Карина, у которой я жила, решила съездить к сестре в гости на несколько дней.
Пятница, 25 апреля 1986 года. 16:50. Раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок, но в коридоре было очень темно. Повинуясь неведомому импульсу, я открыла дверь. На пороге стояли мои родители, бледные и перепуганные.
— С тобой все хорошо? — спросила мама, сдавливая меня в объятиях. Я несколько раз кивнула, не понимая, что происходит.
Дальше со слов мамы:
— Нам позвонил какой-то мужчина, представился заведующим хирургическим отделением харьковской городской больницы №3. Назвал твое имя, сказал, что тебя машина сбила, и что ты в очень тяжелом состоянии. Мы взяли все деньги, необходимые вещи и поехали. В больнице нам сказали, что тебя там нет. Мы нашли заведующего хирургическим отделением, пытались выяснить у него, что случилось. Он сказал, что никто похожий к ним не поступал, и что он нам не звонил. Сказал, что, возможно, кто-то перепутал номер. Но тот, кто звонил, знал тебя, знал нас, наш номер.
— Мог кто-то из твоих знакомых так пошутить? — спросил папа.
Я ответила отрицательно. Никто из нас не понимал тогда, что произошло, но родители были рады, что со мной все в порядке. Они решили остаться в Харькове до воскресения.
Воскресение, 27 апреля. Раздался телефонный звонок. Звонила наша знакомая из Припяти Оксана. Голос у нее был тревожный и перепуганный:
— Наташа, скажи родителям, что произошла авария на Чернобыльской атомной электростанции. Город эвакуируют.
— Почему?
— Сказали, что сложилась неблагоприятная радиационная обстановка. Всех увозят, почти не дают времени собраться. Я должна идти.
В трубке раздались короткие гудки. Я застыла на месте, даже не могла опустить трубку. Мама заметила мое оцепенение, спросила, кто звонил. Я пересказала ей разговор. Она начала перезванивать Оксане, но никто не отвечал.
В моей голове тут же всплыли слова Дмитрия Степановича. Я поняла, кто звонил моим родителям и представился врачом.
Лето 1985 года. Я закончила десятый класс, поступила в Харьковский политехнический институт, а в середине августе, как обычно поехала в деревню к бабушке Ире. Я совсем не сельский житель, но к ней ездить очень любила. Места в том селе были неимоверно красивые. До сих пор помню невысокий водопад, где речная вода скользила по отшлифованным отвесным камням и падала в глубокое озеро. Белые лилии слегка покачивались на мелких прозрачных волнах. Возле самого берега рос куст красных роз. Стоило ветру подуть, как стеклянная гладь озера покрывалась рябью и красными лепестками, а в воздухе растворялся нежный цветочный запах. Еще помню утренние туманы в долинах, разноцветные пятна полевых цветов, чистое звездное небо и тишину. Тем летом погостить к своим родственникам в ту же деревню приехала моя подруга Таня. Мы дружили с ней с пяти лет, и хорошо знали друг друга. У меня до сих пор хранится ее подарок с того лета — роман «Вампиры» барона Олшеври, по которому еще фильм сняли. Не представляю, где она его достала.
Эта мистическая история началась, когда однажды вечером я зашла за Таней. Она долго собиралась, и я решила подождать ее в гостиной. Я плюхнулась на диван и закрыла глаза. Окно было приоткрыто, солнечные лучи приятно грели лицо.
— Да, хороший сегодня день.
В кресле развернутом к окну я не сразу заметила Таниного дедушку. Его звали Дмитрий Степанович. Тогда ему еще не было и шестидесяти, он уже считал себя беспомощным стариком — он был абсолютно слеп.
— Здравствуйте, Дмитрий Степанович. Извините, я вас не заметила.
Он, казалось, не услышал меня.
— Куда ты поступила? — вдруг спросил он.
— В Харьковский политехнический институт, — ответила я.
— А твои родители до сих пор в Припяти живут?
— Да.
— Припять… — протяжно прошептал он, — страх там надолго поселится.
Он произнес это так, что меня передернуло.
— О чем вы говорите? — неуверенно спросила я.
Но Дмитрий Степанович мне не ответил. Невидящими глазами он смотрел в пустоту.
Таня наконец-то спустилась вниз:
— Пойдем? — улыбаясь, воскликнула она.
Я кивнула и встала с дивана, но тут Дмитрий Степанович схватил меня за руку с дикой силой и прошептал:
— Радиация, будет много радиации, будет много огня, в каждом цветке будет цезий! Оттуда надо уходить!
— Что ты говоришь, дедушка! — сказала Таня, потянув меня к двери.
Я училась в институте, поначалу было сложно, потом привыкла. У меня появилось много друзей, жизнь текла весело. В четверг 24 апреля бабушка Карина, у которой я жила, решила съездить к сестре в гости на несколько дней.
Пятница, 25 апреля 1986 года. 16:50. Раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок, но в коридоре было очень темно. Повинуясь неведомому импульсу, я открыла дверь. На пороге стояли мои родители, бледные и перепуганные.
— С тобой все хорошо? — спросила мама, сдавливая меня в объятиях. Я несколько раз кивнула, не понимая, что происходит.
Дальше со слов мамы:
— Нам позвонил какой-то мужчина, представился заведующим хирургическим отделением харьковской городской больницы №3. Назвал твое имя, сказал, что тебя машина сбила, и что ты в очень тяжелом состоянии. Мы взяли все деньги, необходимые вещи и поехали. В больнице нам сказали, что тебя там нет. Мы нашли заведующего хирургическим отделением, пытались выяснить у него, что случилось. Он сказал, что никто похожий к ним не поступал, и что он нам не звонил. Сказал, что, возможно, кто-то перепутал номер. Но тот, кто звонил, знал тебя, знал нас, наш номер.
— Мог кто-то из твоих знакомых так пошутить? — спросил папа.
Я ответила отрицательно. Никто из нас не понимал тогда, что произошло, но родители были рады, что со мной все в порядке. Они решили остаться в Харькове до воскресения.
Воскресение, 27 апреля. Раздался телефонный звонок. Звонила наша знакомая из Припяти Оксана. Голос у нее был тревожный и перепуганный:
— Наташа, скажи родителям, что произошла авария на Чернобыльской атомной электростанции. Город эвакуируют.
— Почему?
— Сказали, что сложилась неблагоприятная радиационная обстановка. Всех увозят, почти не дают времени собраться. Я должна идти.
В трубке раздались короткие гудки. Я застыла на месте, даже не могла опустить трубку. Мама заметила мое оцепенение, спросила, кто звонил. Я пересказала ей разговор. Она начала перезванивать Оксане, но никто не отвечал.
В моей голове тут же всплыли слова Дмитрия Степановича. Я поняла, кто звонил моим родителям и представился врачом.
Страница 1 из 2
